А если бы и слышал, то вряд ли бы остановился.

Вдруг рыжий увидел кого-то на склоне.

Это был младший. Мертвые глаза уставились в небо. Лицо покрыто водянистыми нарывами.

Рыжий пронзительно закричал и из последних сил двинулся дальше. Вскоре он схватился за горло и упал на колени, потом ткнулся лицом в землю.

Остальные бежали без оглядки, подгоняемые страхом. Толстый сдался, когда они миновали болото.

— Я заразился! — в панике закричал он. — Смотрите! Смотрите! Это чума! — Он пытался содрать с рук нарывы.

— Нет, — прошептал старший. — Это не чума. Чума не может проявиться так быстро. Это другая болезнь! Это она, ведьма, царапнула нас! Она наслала на нас болезнь, это ее колдовство!!!

— А я не заразился, — воскликнул Виллиберт. — Смотрите! У меня руки чистые. Я почти не касался старухи. Я не умру.

— И я, — сказал красавчик. — Я ничего плохого ей не сделал, вы все тому свидетели. Я был добр к ней, я ни в чем не виноват.

Старший чувствовал себя плохо. Но он боялся сказать об этом вслух.

— Я спасусь! — как заклинание, повторял красавчик. — Не подходи, — крикнул он толстому. — Это ты виноват…

— Заткнись, — ответил толстый. — Все мы одинаково виноваты.

— Неправда! Во всяком случае не я.

У красавчика тоже все чесалось. Ничего страшного. Это просто самовнушение, он просто боится, что и у него появятся те же симптомы. Ведь он не сделал старухе ничего плохого. Ну, подумаешь, ударил разок. Это ведь не считается…

— Нет, не убегайте, — скулил толстый. — Помогите! Да помогите же!

Но его никто не слышал. Он остался один, совсем один лицом к лицу со страшной, мучительной смертью.

Назад не вернулся никто.

Идти через ледник было очень трудно. Силье ужаснулась, когда они вышли из расселины. Перед ними простиралась беспорядочно вздыбившаяся белая масса, с торчащими белыми зубьями, чем-то напоминавшая русло высохшей реки. И ни одной тропки, ни травиночки. На небе появился серебристый серп восходящей луны, и ледник засверкал и заискрился как драгоценные камни."

"Переход через перевал Силье никогда не забудет, это она знала точно. Отчаяние и безнадежность охватили ее. А она все ковыляла вперед, постоянно следя, как бы с детьми чего не случилось. Лив шла в полусне; она не проснулась даже, когда споткнулась. Упав, так и осталась лежать в холодном снегу, тихо посапывая. Пришлось с болью в сердце привязать ее к лошади. Бедное животное! А если лошадь провалится в какую-нибудь яму или ее понесет… что будет с девочкой? Но брать ее на руки было некому. Тенгель держал в одной руке посох, а другой вел лошадь; Силье несла вещи и следила за старшими детьми.

Суль и Даг оказались на удивление выносливы. Все проявляли большую осторожность, хотя им не терпелось поскорее миновать этот участок пути.