Это вам от ведьмы, — засмеялся Тенгель. — Каких только ужасов там нет. Но я не верю.

Поколебавшись немного, Йохан принял подарок. Вот оно, вещественное доказательство, которого ему так не хватало. Великолепно! Как раз то, что нужно!

Парень почувствовал на себе взгляд Суль. Глаза призывно блестели, словно просили его о чем-то. Эти чудные зеленые глаза…

Суль порывисто обняла его, обвив руки вокруг шеи. Совсем еще ребенок. Он тоже обнял ее, может, немного крепче, чем следовало. На глазах у Йохана появились слезы.

Суль в последний раз взглянула на него. Глаза были грустные-грустные, полные безграничной скорби. Ее чувства передались и ему, стало трудно дышать. В груди что-то защемило, и он отвернулся.

Быстро попрощавшись, сел в двуколку. Кучер Гростенсхольма довез его до городской черты.

Герр Йохан не пошел сразу в Акерсхюс. Подождал, пока не скроется из виду двуколка. Потом зашел в ближайший трактир, там попросил бумагу и ручку и, отхлебывая из бокала с вином, решил заполнить протокол. Руки горели.

Он долго сидел так и думал. В груди начинало болеть все сильнее. После бокала вина он заказал еще бутылку. Надо признать, что в тот день он так ничего не записал.

На него нашла грусть, тоска. Его шатало, куда-то тянуло, охватила глубокая печаль. Лица плыли перед глазами — невинные детские лица, чистое лицо фру.

Все вместе они стояли на лестнице и махали ему на прощание. На редкость дружная семья!

О, ужас! Это орудие Сатаны. Он взял в руки амулет. Вещественное доказательство принадлежности к ведьмам.

Позади него, в небольшом алькове сидело трое мужчин. Он прислушался, и ему показалось, что он узнал один голос. Стал прислушиваться внимательнее. Мужчины обсуждали интересную тему.

Точно, они обсуждали работу служителей церкви, членов инквизиционного суда.

— … они наказали ее как следует.

— Как ее обнаружили?

— Соседка пожаловалась. Коровы перестали доиться.

— Да, тогда дело ясное. Как решили ее казнить?

— Воронкой.

Йохан наморщил лоб. Он часто выбирал именно этот вид казни. Любил ее больше всего. Воронку вставляли в рот виновного и наливали воду. Бедняга должен был глотать… Получался большой сосуд с водой…

Йохан вздрогнул всем телом. На него накатила тепла волна… голова закружилась… И глаза Суль. Такие печальные, молящие. Честь! Победа! И пустота. И все пропало. Словно голова отключилась.

Тут он услышал голос позади себя:

— Она долго еще жила на костре. Забавно смотреть…

Герру Йохану снова стало нехорошо.

Взяв ручку в руки, ответил на все вопросы отрицательно.

Он так сильно нажимал на ручку, что та чуть не сломалась.

Внизу он подписал:

«Мне не удалось найти ни одного свидетельства того, что в этом доме занимаются колдовством. За мной прислали из Дании. Дело спешное, я уезжаю уже сегодня».