Я знаю, это очень тяжело, мистер Трегенца, но я прошу вас сделать это для меня, для моего мужа, для моей страны – и для вашей страны тоже. И мне кажется, вы это сделаете, потому что я знаю, что у вас большое и доброе сердце.

Я видела, что дедушкины глаза полны слёз. Он встал, накинул на плечи куртку, надел шапку, не говоря ни слова. У двери он остановился и повернулся к нам:

– Одно только скажу, дамочка: жалко, что у меня не было такой учительницы, когда я был мальчишкой.

Потом он вышел, и Барри выбежал за ним, а мы остались сидеть и молча глядеть друг на друга.

После этого миссис Блумфелд не стала надолго оставаться, а дедушку с Барри мы не видели до тех пор, пока они не пришли обедать. Дедушка мыл в раковине руки и вдруг сказал, что всё обдумал и прикинул и после обеда можно начинать собирать вещи, а он прямо сразу отгонит овец к дяде Джорджу и мы оба с Барри ему понадобимся. Потом он очень тихо добавил:

– Но только пока нам не разрешат вернуться обратно.

– Мы вернёмся, обещаю, – сказала мама, а потом подбежала и обняла его. Тогда он заплакал. Это был первый раз, когда я видела, как дедушка плачет.

Суббота, 25 декабря 1943 г."

"Рождество. Глупо притворяться, что это было счастливое Рождество. Но мы постарались сделать его как можно лучше. Развесили повсюду украшения, как обычно, и поставили красивую ёлку. Чулки мы повесили все вместе на дедушкину кровать. Но папы с нами не было. Мама без него очень грустила, и я тоже. Барри тосковал по дому, а дедушка весь день ходил мрачный и ворчал из-за переезда. На обед была жареная курица, от неё всем стало немножко радостнее. Я нашла в рождественском пироге серебряный трёхпенсовик, и Барри тоже нашёл, и поэтому забыл, что скучает по дому, хотя бы на время.

Вечером мы все помогали дедушке доить коров, чтобы ему было повеселее, и это сработало, но ненадолго. Осталась всего неделя до того, как нам нужно всё отсюда вывезти. Дедушка сейчас больше ни о чём другом думать не может. Дом заставлен чайными ящиками и коробками. Занавески и абажуры все сняты, бо́льшая часть посуды уже запакована. Хотя везде висят рождественские украшения, но на Рождество это совсем не похоже.

Я получила в подарок красные шерстяные перчатки, которые мама связала по секрету специально для меня, а Барри – тёмно-синий шарф, который теперь всё время носит, даже за столом.

Мама его не вязала, у неё времени не было. Вечером мы все ходили в церковь. Сегодня мы это делаем в последний раз, а потом ещё долго не будем. Оттуда собираются вывезти все ценные вещи: витражи, подсвечники, скамьи, – чтобы их не повредило. Американские солдаты придут всё это уносить. Они обложат мешками с песком то, что слишком тяжёлое, чтобы вывезти, и защитят всё, насколько это возможно.