Дир вынес их стойко. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он лишь опустил ткань камзола и отчеканил:

– Вон!!!

Нидоуз-старший, не говоря ни слова, развернулся, а я… поспешила прочь, пока меня не застукали на месте шпионажа. Я стрелой промчалась по коридору и, плюхнувшись на диван, приняла самую расслабленную позу. Словно так и просидела в ней все это время.

М-да… А вот и главный недостаток моего жениха: отец, жаждавший устранить нежеланную невестку. Причем что-то мне подсказывало: в способах ликвидации меня с жизненного пути сына этот дракон церемониться не станет. Как будто мало убийц на мою голову!

Меж тем инистый вернулся, обнял меня, словно только что и не было этого разговора с отцом. Это была настоящая мужская забота, когда тот, кто любит, сделает все, чтобы его женщина была за ним, как за каменной стеной, и до нее не доносились никакие отголоски бед и несчастий внешнего мира.

Только имелась маленькая проблема: мое большое шило. И даже за самой надежной стеной я долго не просижу. Обязательно нос высуну. Но думаю, что с этой особенностью моего характера Диру стоит познакомиться попозже… Как и я официально – с его родственниками.

Но вот от встречи с ними хотя бы можно было уклониться, а вот от визита во дворец – нет. Приказ о том принесли спустя час после того, как отец Дира покинул особняк. Инистый вздохнул, предложив довезти меня до академии: визиты к императору – дело не быстрое, или остаться в особняке. Я выбрала второе. И честно ждала. Едва ли не до полуночи. А потом не заметила, как заснула…

Лишь в дреме ощутила, как знакомо берут меня родные руки и куда-то несут. А утром очнулась в постели гостевой комнаты.

Завтрак уже был в исполнении местного повара. Сухим и опасным для зубов и желудка. А Дир невозмутим и заботлив. И ни словом не обмолвился о том, как прошел визит во дворец. Но я догадывалась: мягко говоря, не гладко.

После же инистый отвез меня до ворот академии. Мы договорились встретиться после учебы, и на оную я и поспешила.

«Магическое право» прошло как-то мимо меня, а вот следующим занятием в расписании значилась «Магия и материя»…

В аудитории царило привычное, отчасти ленивое оживление. Кто-то перешептывался, кто-то листал конспекты. Я заняла свое место, украдкой поглядывая на дверь, гадая, кого увижу сегодня за преподавательской кафедрой. С ударом колокола в аудиторию вошел ректор Трэвор Харрис.

Разговоры смолкли мгновенно. Воздух застыл, стал густым и тяжелым. Все замерли в удивлении. Еще бы – сам лорд-ректор! Если он пришел – верная примета – жди конца света. Для себя как минимум.

Фигура главы академии, подтянутая и строгая, отбрасывала на пол четкую, почти осязаемую тень.