И готова сообщить его местонахождение за скромную плату…

О, простите… кто сказал – скромную?

Алевтина прикрыла глаза. Она бы с удовольствием взяла эту тварь за шею и ударила лицом об стол – так, чтобы брызги крови смешались с вином. Конечно, посланница Рая не должна так делать. Но она массу времени провела в Аду. Куда больше, чем следует.

Ой… так вот в кого у сына такой характер.

Она устыдилась кровожадных мыслей: но разве что на секунду.

– Я не верю словам! – Алевтина резко отодвинула скамью. – Деньги – только после доказательств. И плевать на твою репутацию.

Алевтина шла быстро, почти бежала.

Беренис догнала её лишь на площади Калигулы под обелиском с иероглифами времён Рамзесов. Девушка тяжело дышала, единственный глаз пылал гневом.

– Хорошо, ливийка. Ты хочешь доказательств? Они будут. Но услуга обойдется тебе вдвое… даже втрое дороже. Готова дождаться ночи?

Пространство позади Алевтины колыхнулось: невидимка положил ей руку на плечо. Сделав вид, что колеблется, женщина нехотя кивнула.

…Долго ждать не пришлось: ночь, как это принято на юге, не спустилась, а упала на город – свалившись на голову, как разбойник, поджидающий на дереве прохожего.

Тьма заволокла улицы за считанные секунды, сломив сопротивление света. Ночная жизнь в курортной Александрии протекала весьма активно: тут вовсю подражали Риму. Таверны и лупанары осветились огнями – на сцену вышли старые жонглёры, давно забытые в столице империи. Особо престижные винные погреба, вход куда стоил целый ауреус, сами отбирали посетителей – по системе facies controlus. У дверей элитных таверн дежурили отставные центурионы в доспехах – со взглядом, как у льва, бычьей челюстью и слоновьими ногами, – одним словом, звери. Приезжие из Рима обнимались с девушками, глотали вино бочками, горланили песни, вели себя по принципу carp diem[47], как и принято у людей на отдыхе. Танцовщицы в набедренных повязках махали горящими факелами, зазывая гостей. Песок у самой кромки моря покрыли обнажённые тела – они сплетались в танце любви, словно змеи. По пути с Беренис и Алевтиной пытались познакомиться пьяные патриции из числа управляющих фермами пурпура, но неведомая сила отшвырнула гуляк в сторону. Беренис уводила Алевтину дальше – сквозь переулки, источающие запах гнилых водорослей. Похоже, они попали на окраину Александрии – туда, где работали самые дешёвые ночные таверны: для нубийцев и варваров. Эллинка с повязкой на глазу шагала впереди – оборачиваясь, она махала Алевтине. Они подошли к приземистому дому – на самом краю пляжа. Беренис условно постучала в дверь: два раза и ещё два.

Та отворилась – без единого звука.

Внутри никого не было: засов привели в действие механическим устройством. Грязный ковёр на полу, стены из красноватой глины.