Виталий Сергеевич, опытный опер, лучше других знал, что провалы чаще случаются на финальной стадии, когда люди расслабляются, посчитав себя в «шоколаде», а потеряв бдительность, становятся потенциальными мишенями. Ремизов быть мишенью не собирался.

— Тебе, что, Сергеич, на старости лет генеральской зарплаты стало не хватать, что решил промыслом заняться? — подшучивали над ним вельможи из правительства, наведывающиеся в Завидово отдохнуть от «трудов праведных».

На что замминистра с неизменной улыбкой отвечал:

— Да какой это промысел! Просто сердечко стало пошаливать, вот врачи и рекомендовали хотя бы раз в неделю совершать пешие прогулки.

А где же в Москве гулять? Повсюду асфальт, бетон… Вот и приходится сюда приезжать, все-таки природа, отдых. — И, взвалив на плечо двухстволку, подобно старинному стрельцу, не спеша уходил в чащобу.

Только далеко в бор генерал не углублялся; неподалеку его поджидал неприметный джип, за рулем которого сидел олигарх Логинов собственной персоной. Так было и на этот раз. Первое, что сразу бросилось в глаза милицейскому начальнику, это мрачное выражение лица и землистый цвет кожи олигарха.

"

"— Здравствуй, Александр свет Васильич, — забираясь в салон внедорожника, поздоровался Ремизов; свою двухстволку он поставил между ног, слегка повернув на водительское кресло. — Че, сокол, невесел, что буйну головушку повесил?

— Да так, что-то предчувствия одолевают не особо позитивные.

— Ты это брось, Александр Васильевич. За твои предчувствия отвечаю я, и могу заверить: ничего тебе не грозит. Однако ты меня не особо радуешь, хотя я свою часть договора выполнил. А вот ты…

— А вот я тоже… Господин генерал, вы ведь получили обещанные тридцать процентов акций моего банка.

Что еще? — слегка запинаясь, заговорил Логинов.

Глаза заместителя министра и бизнесмена встретились. Милицейский чиновник криво усмехнулся, потом дернул головой и сквозь зубы сплюнул по-блатному в открытое окно.

— Вот только не нужно меня держать за лоха пушистого. Я таких деловаров, как ты, еще в годы перестройки пачками отправлял осваивать районы Крайнего Севера.

— Ко мне какие претензии? — Голос олигарха звучал равнодушно, а глаза были стеклянными, как у мертвеца.

Ремизов хорошо знал такой человеческий тип, они живут только внешне, на самом деле давно умерли и разложились, превратившись в тлен. Такие, как правило, не обманывают подельников, но уже не боятся смерти.

— Я ведь тебя предупреждал: о подпольных делах твоего концерна мне известно не меньше, чем тебе; и теперь, когда я стал полноправным компаньоном, заметил, что с этого момента прибыли концерна упали почти на двадцать пять процентов. Сразу на добрую четверть, с ума сойти можно.