И встанет вопрос: «А зачем мне все это, собственно, надо?»

И ответ не заставит себя ждать – а не надо! Все так просто, как таблица умножения, – не надо, и все!"

"И тогда он уйдет. Снова. И снова в никуда.

Правда, сейчас «ушли» от него. Может быть, впервые в жизни. Ничего, он это переживет – сомнений нет. Смешно даже! Милая девочка, чудная. Умненькая такая – не по годам. Своя такая девочка. Но Степка прав – не потянет он ее. Да и не заслужил, наверное. Точно – не заслужил. Старый циник и брюзга. Нытик и неудачник. Несвежий такой мужичок – во всем. Душа с тухлинкой. Нищий, несостоявшийся писака.

«Размышлятель», – как сказала она однажды. Был бы занят делом – меньше бы «философил» о несправедливости жизни. Зарабатывал бы деньги, растил детей, любил женщину.

А так – мыльный пузырь. Фикция. Врун, болтун и хохотун, как пел Великий поэт.

И за это тебе эта девочка? Золотая такая девочка… Лучшая из тех, кого он знал.

Не по ранжиру. Сопли утри и постарайся достойно выйти из дурацкой ситуации. Потому что старше и потому что все же мужик.

Он зашел в комнату и тихо прикрыл скрипучую дверь. Она крепко спала. Волосы разметались по подушке и прилипли к щеке.

Нога выпросталась из-под простынки и свешивалась на пол. Фонарь во дворе красиво и нежно освещал ее всю. Такую молодую, такую нежную. Такую беззащитную и… такую чужую. Уже чужую.

Он уже не мог подойти и чмокнуть ее в нос. Убрать прядь с лица, прикрыть простыней. Уже не мог.

Она ему уже не принадлежала. Женщина, которая разлюбила, мужчине уже не принадлежит. Даже если называется его женой.

А эта и женой не была… была просто девочкой – его девочкой. Его золотой девочкой. Его ушастым зайцем, глупым малышом, его ветрянкой.

Он долго смотрел на нее и пришел в себя только тогда, когда заметил слезу, которая скатилась к его губам, – что-то соленое, господи.

Бред. Чушь. Фигня. Завтра разбежимся – и поминай как звали. Много чести страдать по тебе, матушка! Годками не вышла.

Марина

Утром, когда она проснулась, его в комнате не было. На столе лежал хлеб, огурец и плавленый сырок «Дружба». Она с удовольствием позавтракала, запила все это теплым «Боржоми» и стала собирать вещи.

Из дома вышла минут через сорок. Хозяйка во дворе стирала белье. Увидев Марину, выпрямилась, потерла поясницу, промокнула о фартук руки и удивленно спросила:

– Куда это ты намылилась?

– Уезжаю, – бросила она.

Болтать с хозяйкой совсем не хотелось.

Та от удивления присвистнула и присела на колченогую табуретку.

– Дела! Бежишь? От своего сбегаешь?

Марина неопределенно пожала плечами – понимай как хочешь.

– Понятно! – отчего-то горестно вздохнула хозяйка. – Надоел. Староват он для тебя, конечно. Но, – она опять вздохнула и задумалась, – мужик-то неплохой. Ухаживал за тобой так… Беспокоился.