Потом, естественно, все постепенно устаканилось, почти забылось и потекло по-прежнему.

Он любил ее. Конечно, любил. Понимал, что она неплохая, да нет, даже хорошая. Что ради него готова на многое – если не на все. Ему было с ней хорошо, что говорить. Есть, говорить, смотреть телевизор, пить вино или чай. Спать. Вот это точно, было прекрасно!

И все-таки… Что не позволяло ему пуститься в далекое и долгое плаванье с этой женщиной? Чего он боялся?"

"Ответственности? И это тоже. Да все просто – еще не остыл. Не пришел в себя. Да просто не готов! Мужчины – трусы? Ну и пожалуйста! Он трус. Согласен. Пусть так. Но пока все будет именно так, а не иначе. А там – посмотрим. Жизнь, как говорится, покажет.

Через полтора года, когда их «неземная страсть» чуть поостыла, слегка поутихла, когда они уже не бросались друг на друга с порога, как дикие звери, а спокойно шли по очереди в душ, могли выпить на кухне кофе, перекурить, поболтать о новостях и посплетничать про работу, Марина вдруг поняла, что он, ее возлюбленный, не так прекрасен, не так мужествен, как она представляла прежде. Как она вообще представляла своего героя.

Да и герой ли он? Рухнул в постель с самым несчастным видом при температуре в тридцать семь и две, объявив, что жизненный его путь, скорее всего, подходит к концу. И пролежал, не вставая, пять дней. Капризничал, чай то горячий, то слишком сладкий. А почему в доме нет лимона? Ты относишься ко всему слишком легкомысленно. Нужно вызвать врача и начать пить лекарства, лучше антибиотики.

Марина переводила все в шутку.

– Ну, помилуй, какого врача и какие антибиотики? Обычная простуда, рядовой случай. Пей чай с медом, закапывай в нос.

Светловецкий обиделся.

– А если осложнения? Например, пневмония?

– Какая пневмония, господи! Ты же ни разу не кашлянул!

А он каждые полчаса совал под мышку градусник.

Разозлилась и вызвала участкового. А тому по барабану. «Хотите таблеток? Да пейте, ради бога!»

Он смотрел на нее укоризненно и торжествующе.

– Ну и кто из нас прав?

А как только «полегчало», уехал «болеть» к маме, рассказывая ей по телефону, что мама кормит его бульоном и выжимает свежие соки.

После «тяжелой» болезни панически боялся сквозняка, компота из холодильника и «физической нагрузки» в виде секса. «Ты что? Я еще очень слаб».

Вот именно – слаб! – зло подумала она. А точнее – слабак. Всего боится, всего остерегается. Мужчина ведь тот, кто отвечает. Как Валерочка, например. А Светловецкий… Не орел, одним словом. Как оказалось. Лебедь белый и прекрасный, но не орел.

Но потом и это забылось. В смысле – его хвороба. Забылась, а осадочек, как говорится, остался.

Со временем таких «осадочков» набралось немало. Впрочем, а кто без греха? Вот уж она – точно не святая. И еще подумалось: раньше казалось, что главное – любовь.