А встречали ее у роддома трое: муж – с букетом банальных гвоздик, развеселая маман и… представительный и довольно симпатичный мужчина, очень смущенный, державшийся чуть в стороне – и представленный, как новоиспеченный муж Людмилы Петровны.

Денис скривился, а Марине было все равно – ее занимала только дочка, от которой она не могла отвести глаз. Ее девочка, ее малышка. Главный человек в ее жизни. А на остальных наплевать! На мужа, не ставшего ни на минуту роднее – даже после рождения дочки. На заполошную и очень счастливую мамашу, даже не пытающуюся этого скрыть. И на этого нового знакомца – приятного, кстати, и, кажется, в отличие от маман, вполне вменяемого.

Дома, обнаружив отсутствие всего – начиная с кроватки, коляски, приданого и праздничного обеда, видя растерянность и дрожащие от обиды губы молодой матери, новоиспеченный муж матери укоризненно посмотрел на жену и покачал головой:

– Ох, Люда, Люда…"

"Дениса он взглядом даже не удостоил. Быстро одевшись, вышел из квартиры и возник снова через пару часов, ввезя в дом коляску, упаковку с деревянной кроваткой, сумку с ползунками и пеленками и, что самое смешное и трогательное, картонную коробку из ресторана, в которую были тщательно и с любовью упакованы переложенные бумагой (чтобы не остыло) шашлык, еще теплые лепешки с сыром и без, курица в ореховом соусе, тушенные с чесноком баклажаны и даже кусочки торта, проложенные салфеткой и все же слегка покалеченные и примятые, со сбившимися набок шоколадными украшениями.

Он строго посмотрел на мать, твердо сказал:

– Люда! – и кивнул на коробку.

Мать все поняла, покраснела и бросилась на кухню – разбирать всю эту сказочную вкусноту и накрывать на стол.

Потом был быстрый кивок в сторону молодого отца, и закипела работа. Была собрана кроватка, разложены пеленки и бутылочки, расставлены пузырьки с марганцовкой, зеленкой, детским кремом и укропной водой.

– Ну, вы даете! – с восторгом выдохнула Марина.

– Опыт, девочка, сын ошибок трудных… У меня ведь два внука. И очень бестолковая невестка, – тяжело и грустно вздохнул он.

Маминого мужа, Валерочку, она тогда полюбила сразу и навсегда, грустно отметив, что жизненная несправедливость еще раз явила себя во всей красе – везет совсем не тем, которым повезти должно и обязано. Мать, конечно, человек родной и любимый, но… Росомаха – не приведи господи! А вот повезло так повезло, нечего сказать. И это при нынешнем-то дефиците мужиков любого возраста. Не говоря уже про людей зрелых и жизнью пообтертых.

Судьба! Та, что и на печке найдет!

Девочка, названная Юлькой, оказалась беспокойной – ночи были бессонными и словно в тумане. Денис раздражался, хватал подушку и уходил спать в соседнюю комнату: «Мне завтра на работу, а ты можешь дрыхнуть хоть целый день».