), совсем не рассчитывал ни на какие отношения – даже на легкую интрижку, не говоря о романе.

В Германию поехал без особой охоты, скорее, чтобы отстали друзья и сын с невесткой. В сердце оставалась легкая грусть – жена болела давно, надежд врачи не оставляли, и страдания ее были так мучительны, что гуманнее было пожелать ей скорейшего избавления от них. Валерий Григорьевич, будучи человеком, безусловно, достойным, свой долг выполнил сполна – лучшие врачи, лучшие лекарства, лучшие сиделки. К жене он долгие годы болезни относился как к ребенку, родственнице, сестре. Женщиной она, увы, быть для него уже давно перестала. Что поделаешь, такова жестокая и несправедливая жизнь…

Проводив свою Ниночку в последний путь, он облегченно вздохнул – за нее, не за себя. За годы, когда в их доме поселилась беда, он ни разу не дал почувствовать жене, что она его раздражает или заживает его жизнь. И ни разу – в этом он был уверен – она не поняла, что возвратился он от другой женщины. А такое, разумеется, бывало. Но! Ровно в семь вечера, кровь из носу, он открывал входную дверь и громко оповещал из коридора, что прибыл. Женщины в его жизни были случайны и мимолетны – любой роман или серьезные отношения казались ему кощунственными и невозможными. О женитьбе после смерти жены он и не думал. А уж о том, что приведет в дом, на Ниночкино место, новую хозяйку, не могло быть и речи.

На высокую и не по годам стройную женщину с легкими вьющимися волосами он обратил внимание в Дрезденской галерее. Она долго стояла перед знаменитой «Шоколадницей» Лиотара, и на лице ее была легкая грусть и умиление.

Она вздрогнула, когда экскурсовод ее громко окликнула, и, словно сбросив оцепенение, быстро нагнала уходящую группу.

Потом, на обеде в маленьком и не по-советски симпатичном ресторанчике, где все набросились на сосиски и пиво, Валерий Григорьевич увидел, как незнакомка рассеянно ковыряет вилкой в тарелке и не реагирует на дурацкие хохмы лысого и пузатого весельчака, взявшего на себя роль группового массовика-затейника и решившего, что без его прибауток все определенно заскучают.

Объявили свободное время, и все рванули в магазины. Она всеобщему порыву не поддалась, а пошла спокойно и медленно, с интересом разглядывая окружающие дома. Получилось, что они оказались рядом, и Валерий Григорьевич поинтересовался, не против ли она, что он ее сопровождает. Она мило улыбнулась."

"– Нет, что вы. Напротив, я рада. Главное – что сгинули те! – кивнула она вслед быстро удаляющейся группе во главе с балагуром, давшим ей трехчасовой передых.

Они посмеялись и пошли… куда глядят глаза. Оживилась она только у магазина с детскими товарами. Извиняясь, сказала, что зайти ей «необходимо». Там она совсем растерялась, засуетилась и раскраснелась.