Возьмут его тепленьким, прямо с кровати, и кто знает, чем для него все это закончиться может. Хотя — о чем я? Он враг колдуна, да еще и мент, так что у горбоносых гостей как минимум уже два повода его завалить. Добро еще, если быстро и безболезненно, а если есть установка «чтобы помучался?».

Ненавижу такие ситуации. В смысле, те, когда надо для себя решать, кто ты есть такой. Не для вида, не для славы или карьеры, не напоказ, а вот так, по-настоящему.

Люди в костюмах еще немного повертелись возле ворот, а потом один из них легко перемахнул забор и скрылся на моем участке.

— Саш, надо в полицию звонить, — подергала меня за руку Светка. — Это бандиты, наверное! Скажи, куда ты влез? Во что? Ты им денег должен, да?

— Кому я должен, всем прощаю, — пробормотал я на автомате. — Что? Нет, конечно. Ты же знаешь мой принцип — в долг не брать. Сама ведь в меня его вбила намертво.

— А почему тогда… — и она ткнула пальцем в сторону моего дома, где перелезший через забор мужчина как раз распахнул калитку, в которую немедленно проскользнули еще двое визитеров.

— Потому что потому, что кончается на «у». — Я наконец принял решение, и мне стало бездумно-легко. Наверное, потому, что сделанный выбор являлся напрочь безумным. — Пока не в курсе. Как раз пойду узнаю.

— Ты дурак? — выпучила глаза моя бывшая. — Саш, не надо. Давай просто окно шторкой закроем и сделаем вид, что нас здесь нет. Не фашисты же они, не пойдут по домам с обыском?

— Как там было? — я почесал затылок. — Ну после того, как мы с тобой свидетельства о разводе получили? «Ты никогда и ничего не можешь решить сам. Так жить нельзя». Знаешь, все верно, так жить нельзя. Я тогда, у ЗАГСа, на тебя злился, думал, что ты специально все это на меня вываливала, чтобы больнее было. А нет, все так, все правильно. Потому — ты сиди здесь, за шторкой, а я прогуляюсь к себе, пообщаюсь с гостями.

— Нет! — Светка вцепилась мне в руку. — Не пущу!

Я разжал пальцы, крепко сжимавшие мое запястье, после легонько щелкнул ее в нос, стараясь не обращать внимания на две мокрых полоски на щеках, и легко сбежал по лесенке на первый этаж, на ходу доставая из кармана джинсов маленькую коробочку, в которой лежали две иголки, копеечная монета и мешочек со светло-зеленым порошком.

Эту коробочку я еще с весны постоянно таскал с собой, сделав это непременным правилом, от которого не имел права отклоняться. По первости несколько раз я выходил из дома без нее, натянув не те джинсы, в которых был накануне, а после, внутренне ругая себя за дурацкое упрямство, возвращался домой от метро. Никакие «ничего, обойдусь», привычные в прежней жизни, в ход не шли, это дело принципа. Раньше было раньше, оно не считается. Здесь вопросы личной безопасности, в них скидок быть не должно.

И вот — пригодилась коробочка.