Кто бы мог подумать, что пловец Леха, добродушный и милый парень станет очень крутым корпоративным юристом. Понятно, что не обошлось без амбиций его супруги. Леха женился на своей первой любви, той самой, которая его еще в школе бросила. На Луизе. Однолюбом бабник Жаров оказался. Я когда узнала, в … шоке была, но Варя сказала молчать и тихо радоваться за Леху. Ну и я радовалась… тихо. На их свадьбе. Я до сих пор не верю, что случайно под пулю тогда попала, Луиза все эти годы ни разу даже повода не дала подтвердить мое предположение. Умом понимаю сейчас: откуда двадцатилетняя девочка из хорошей семьи могла знать о готовящемся покушении? Да ниоткуда. Ни она, ни ее семья, насколько я знаю, с теневым бизнесом не связаны, но все же. Мы не слишком тесно общаемся, да и видимся редко. Луизе не удалось сделать из Дани второго Цукерберга, но за карьеру своего мужа взялась основательно. Но это их дело. Не мое.

За столом шумно, постоянно звон бокалов. Нас здесь человек тридцать, друзья и родственники Ледневых. Все такие разные — разных поколений, интересов, состояний. Говорят, что деньги к деньгам, но у родителей Никиты немного по-другому. Нетипично для их круга, их статуса. Они умудряются каким-то образом сохранять близость с людьми, которые им дороги, вне зависимости от того, кому и как повезло в жизни. Но это, скорее, исключение.

Рыжий уминает утку, а я поглядываю на салат с морепродуктами. Я подсела на них в Индии, вообще люблю все морское, думала, в океане замутить вторую нашу свадьбу, но Рыжим предложил вечный город. В Риме я оторвалась. Вот тут и мамины драгоценности, наконец, надела, и платье белое с шикарной пышной юбкой в пол.

— Маш, — Даня снова заставляет меня отвлечься от воспоминаний. — Ты сегодня задумчивая и тихая. Все хорошо?

Рыжий так и не научился ухаживать. Домой редко цветы приносит, а если приносит, то обязательно в горшках. Так что в новом доме сделаю зимний сад. Рестораны он тоже не любит, выбирает домашнюю еду. Я поначалу обижалась сильно, пока один взрослый и умный человек не сказал, что если мужчина предпочитает есть дома, из рук одной женщины, то вряд ли будет смотреть на сторону.

— Лучше не бывает! Дань, пошли на улицу, там снеговиков уже лепить начали.

Мы стоим, обнявшись за домом, до нас иногда даже долетают снежки. Но мне нет до этого никакого дела.

Семь лет, семь самых счастливых лет. Многое чего произошло за это время. Даня был прав, с ним оказалось непросто, но я бы ни за что не променяла жизнь с ним ни на какую другую.

— Ты — жизнь моя. — Шепчет, обдавая теплым дыханием. — Маша. Знаешь, я когда увидел тебя первый раз, там, около клуба, даже представить не мог, что такая красивая, яркая девчонка-зажигалка может влюбиться в одно рыжее недоразумение. Я ведь влюбился в тебя сразу. Ну, почти.