Они почему-то наводили дрожь.

Скол прищурился, разглядывая далекое поле и его потрепанных стражей. Цепочка звякнула, кольца закружились, став размытыми пятнами.

- Похоже, - подал голос Скиньтик, - на той стороне есть тракт.

- Что это за растения? - спросила Араната.

Никто не ответил.

- И зачем так много пугал?

Опять все промолчали.

Скол повел подопечных через реку.

Вода была темно-зеленой, почти черной, столь нездоровой на вид, что никто не захотел пить ее. Они нашли камни, не желая ступать по мелководью.

Они взобрались к полю, над которым жужжали тучи насекомых, взлетавших с верхушек растений с бледно-зелеными цветками, чтобы сесть на соседние.

Когда они подошли ближе, то замедлили шаг. Даже Скол наконец остановился.

Пугала были когда-то живыми людьми. Грубое тряпье плотно обматывало их головы, тела, ноги и руки; какая-то черная жидкость капала на землю. Головы свисали, густая темная субстанция нитями тянулась из закрытых марлей носов.

- Думаю, они питают растения, - спокойно сказал Скиньтик.

- Кровью? - спросил Нимандер.

- Не похоже на кровь. Хотя кровь, наверное, тут есть.

- Значит, они еще живы.

Однако это казалось невероятным. Ни одно из тел не шевелилось, никто не поднимал замотанных голов на звуки голоса. Воздух смердел смертью.

- Они не живы, - сказал Скол. Он уже не крутил цепочку.

- Тогда что из них течет?

Скол двинулся через поле по узкой извитой тропинке. Нимандер заставил себя пойти следом, услышал, что двинулись и остальные. Они шагали по полю, среди трупов и растений высотой по голову человеку; гнилой воздух внезапно наполнился крошечными мошками с морщинистыми крыльями. Они влажно шлепались в лица.

Анди спешили, кашляя и задыхаясь. Под ногами были влажные борозды, тяжелая черная грязь налипала на мокасины, заставляя спотыкаться и скользить по уклону. В конце концов они выбрались на вершину возвышенности, миновав ряды “чучел”, спустились к дороге. За ней на другом поле торчала целая армия трупов - тысячи свесившихся голов, бесконечный поток черных слез.

- Благослови Мать, - прошептала Кедевисс. - Кто сотворил такое?

- “Всякая возможная жестокость неизбежна”, - снова процитировал Андариста Нимандер. - “Любое мыслимое преступление можно считать свершенным”.

- Попробуй иногда высказывать собственные мысли, - сухо сказала Десра.

- Он видел верно…

- Андарист сдал душу и думал, будто выиграл мудрость, - бросил Скол, подчеркнув свое заявление звоном цепочки. - Но он, вероятно, был прав. Хотя все это заставляет думать о… необходимости.

Скиньтик фыркнул:- Необходимость. Слово, оправдывающее любое бесчестие.

За ужасной армией, за зловещими красными растениями показался городок, приземистый и почти идиллический. Лесистые холмы вдалеке. Дымок поднимается над черепитчатыми крышами.