- И что же тут необычного?

Нимандер вздохнул: - Возможно, я этого заслужил."

"- О, ты слишком легко сворачиваешь на тропу, на которой можно пораниться. Даже если пораниться - не твое сознательное намерение. А я все еще хочу вступить в секту поклонников твоего нового бога, Нимандер. Нельзя?

Десра вздохнула сзади: - Я расскажу вам, чему следует поклоняться. Силе. Такой могучей, что дает вам возможность творить что вздумается.

- Такая свобода всегда иллюзорна, сестрица, - сказал Скиньтик.

- Дурак. Только такая свобода не иллюзорна.

Нимандер скривился. - Не припоминаю, чтобы Андарист казался свободным.

- Потому что брат был сильней его. Аномандер был свободен нас покинуть, не так ли? Какую жизнь выбрал бы ты?

- Возможно, ни ту ни другую, - сказал Скиньтик.

Нимандер не мог видеть выражения лица находившейся сзади сестры, но вполне воображал презрение, с которым она встретила слова Скиньтика.

Скол шел где-то впереди, почти скрывшись из вида; выходя на очередное заросшее поле, они замечали его на другом краю - словно взрослый спешит, недовольный отстающими, едва шагающими детишками.

Ненанда взял на себя задачу охранять их сзади, как будто они шли в набег по вражеской территории. Окруженный подозрительными птичьими трелями, коварными ямами и надоедливыми насекомыми, он шагал, не снимая руки с меча и зыркая глазами на каждую тень. Нимандер знал: он будет делать так целый день, накапливая гнев и раздражение до вечера, когда они усядутся у костра - его разведение Ненанда тоже считает слишком опасным и беззаботным, и если не говорит этого вслух, то только потому, что Скол не поощряет - Скол, прикормивший его крошками одобрения. Юный воин уже пристрастился к скудному корму и жадно ожидает новой порции.

Без него он может осыпаться, упасть внутрь себя, словно сдувшийся пузырь. Или взорваться, набросившись на любого из родичей. На Десру, ставшую ему любовницей. На Кедевисс и Аранату, “бесполезных женщин”. На Скиньтика, который “смеется, чтобы скрыть трусость”. Или на Нимандера, “ходячий позор”. Ну, не будем углубляться в эти намеки…

“Не тревожься, любимый. Я жду тебя. Вечно. Будь сильным и знай: ты сильнее, чем думаешь. Думай…”

И тут иной голос прозвенел в уме, более резкий, полный яда: - Она ничего не знает. Она лжет тебе.

Фаэд.

- Да, братец, тебе от меня не скрыться. Твои руки все еще горят. Все еще чувствуют жар моего горла. Мои выпученные глаза смотрят на тебя, они вбиты словно гвозди в твою душу, да? Железные острия медленно проникают в твои собственные глаза - такой холод, такая боль - тебе никогда не вытащить их, никогда не найти спасения.

“Я отрицаю свою вину? Я когда-либо пытался отказаться от истины?”

- Это не мужество, братец. Это отчаяние. Жалкая сдача.