Едва Жрикрыс подобрался ближе, Штырь за руку втащил его наверх. Тощие девочки болтались как куклы, беспомощно качая головами. Жрикрыс передал детей Штырю, и тот ушел, скользя по липкой грязи.

Жрикрыс присел, смотря в землю, чтобы защитить глаза от ливня. Тяжело закашлялся.

Всю жизнь в солдатах, это точно. Такие вот трудные переходы привычны как пара изношенных сапог. Почему же сейчас все иначе?

Он услышал, как кто-то заплакал под землей; голос Штыря был ласковым, утешающим.

О боги, как Жрикрысу захотелось заплакать!

Да, все иначе, совсем иначе.

- Солдаты, - прошептал он, - бывают разные.

Он долго был солдатом, потом это надоело до тошноты и он сбежал. А теперь явился Штырь, чтобы затащить его назад и сделать солдатом иного сорта. И таким солдатом быть приятно. Правильно. Он и не думал…

Штырь показался наверху. - Давай уйдем, - взмолился Жрикрыс. - Прошу.

- Хочу воткнуть нож в морду Градизена, - прорычал Штырь. - Вырезать его черный язык. Хочу тащить за собой, чтобы каждая здешняя шавка видела, что я сделал…

- Сделай так - и я убью тебя. - Жрикрыс оскалился. - Они видели слишком много такого, Штырь.

- Они увидят месть…

- Им она не покажется местью, - возразил Жрикрыс. - Просто еще одним гребаным ужасом, еще одним диким зверством. Если хочешь мести, делай все тихо. Там, внизу. И не проси помощи - я туда не вернусь.

Штырь вытаращил глаза: - На твоей веревке нынче совсем другие узлы, Жрикрыс. Давеча ты сам говорил, как мы поймаем его и…

- Я передумал, Штырь. Бедные сосунки помогли. - Он помолчал. - Ты помог, заставив сделать то, что мы сделали. - Он грубо засмеялся: - Вообрази, я ощутил… искупление. Какая ирония, Штырь.

Штырь осторожно оперся спиной о склон траншеи и скользил вниз, пока не сел на грязь. - Дерьмо. Послушай. Я тоже ходил весь день. Смотрел, пытался понять, чем вы здесь занимались. Нужно было у кого-то спросить, узнать ответы… но я даже правильных вопросов не знаю. - Он поморщился, плюнул. - До сих пор.

Жрикрыс пожал плечами: - Я тоже.

- Но чувствуешь себя искупленным. - В словах прозвучала какая-то обида.

Жрикрыс вздрогнул, выхваченный из потока мыслей. - Когда тебя это коснется… я, когда меня коснулось, ну… ты словно ощущаешь, Штырь, будто искупление обрело новый смысл. Тебе уже не нужно ответов, потому что ты понял: любой ответ - полная чушь. Жрецы, жрицы, боги, богини. Полная чушь, понятно?

- Звучит неправильно, - возразил Штырь. - Чтобы тебе получить искупление, кто-то должен его дать.

- Но, может, мне не нужен кто-то другой. Может, это значит - сделать что-то, кому-то, и ощутить внутреннюю перемену - как бы ты пошел и сам себя выкупил. Мнения других не важны. И ты знаешь, что есть вопросы, правильные и неправильные, и ты, наверное, можешь найти ответы на парочку… Но это чепуха.