Выпады, блоки, взмахи, свист лезвий, прорезающих воздух там, где только что была голова; тела извиваются, избегая ответных выпадов, искры летят дождем, сыпятся на мостовую словно сбитые с небес звезды.

В этот раз они не расходились. Яростный натиск не стихал, бой продолжался, хотя это казалось невозможным. Две силы не желали сдаваться, ни одна не хотела сделать один шаг назад.

И при всей бешеной скорости, сквозь ливень искр, сквозь брызги этой железной крови Семар Дев увидела смертельный удар. Увидела очень ясно. Увидела неотразимую истину - и почему-то, почему-то она была совершенно неправильной.

Рейк широко расставил ноги, держа Драгнипур острием вниз, всё выше поднимая навершие - и Дассем, соединивший руки на клинке, все силы вложивший в боковой удар - тело воителя словно поднялось в воздух - с ее стороны казалось, будто он бросился к Рейку, желая заключить его в объятия - меч касается Драгнипура под прямым углом - два клинка на миг образуют совершенный крест - а затем сила прыжка Дассема вбивает заднее лезвие Драгнипура в лоб Аномандера. Меч рассекает лицо хозяина…

Рейк отнял скованные перчатками руки от меча, но Драгнипур остался завязшим в плоти; Сын Тьмы повалился навзничь, и кровь струилась с блестящего острия. Но даже падение не высвободило Драгнипур. Меч задрожал и замолк; теперь только одна песня висела в воздухе, жалобная и умирающая.

Кровь кипела, становясь черной. Лежащее на камнях тело не двигалось. Аномандер Рейк был мертв.

Дассем Альтор медленно опустил оружие. Грудь его вздымалась.

И тут он закричал; голос полнился такой болью, что готов был прорвать дыру в воздухе ночи. Нечеловеческому крику вторило карканье: Великие Вороны взлетели, накрывая улицу громадным покрывалом из перьев, спускаясь по спирали. Культисты отпрянули, прижимаясь к стенам, их бессловесное пение утонуло в кошачьей какофонии черного, мерцающего савана, занавесом падающего на город.

Дассема шатало; он как пьяный накренился на сторону, меч дребезжал по камням, выводя змеящийся след. Вскоре он наткнулся на выщербленную стену и припал к ней, скрыв лицо ладонью. Казалось, только это позволило ему не упасть.

“Сломлен. Сломан. Они сломаны.

О, да простят их боги. Они сломаны”.

Карса Орлонг потряс ее, потому что наклонился и прицельно сплюнул на мостовую. - Обдурили, - сказал он. - Обдурили его.

Она взирала на него, объятая ужасом. Она не понимала, о чем он… ну нет, понимала, как же. Да. - Карса, что тут произошло? “Неправильно. Все неправильно”. Я видела… видела…

- Ты увидела верно, - бросил он, скаля зубы. Глаза воина были устремлены на лежащее тело. - Как и сам Скиталец. Погляди, что с ним стало.