Острие заскрежетало по мостовой и застряло в щели между четырьмя камнями. И Аномандер Рейк оперся на меч, напряг все мышцы, чтобы не упасть - нет, он не сможет выдержать такою тяжесть…

Он опустился на камни, прикрыв собой Драгнипур, схватившись за рукоять обеими руками, склонив голову, и в это мгновение только позой отличался от мертвого Худа.

Они стояли на коленях, словно отражения друг друга. Один опирается на меч, прижав лоб к мерцающему, испускающему дым лезвию. Второй лишился головы, руки уперты в бедра.

Один мертв.

Второй в это мгновение глубоко… уязвим.

Что не осталось незамеченным.

Хищники сбегались, и сбегались быстро.

А ночь… что же, ночь еще до середины не дотянулась.

Глава 22

В конце пути он выполз и спросил меня: - Ну что, исполнились твои мечты? - И камнем покатился вопрос, и родились во мне мысли о жестокости судеб."

"Он сел в пыли и морщась, как от боли, продолжал: - Неужели ты увидел все, о чем загадывал? - И поглядел я вниз, на пятна крови, на то, что отдал и что получил, и понял я, что заканчивается даже самый долгий поход и путь всегда приводит на похороны.

- Нет, - отвечал я, - не тебя ожидал я увидеть.

Мой враг был юным как надежда и прекрасным как любовь. Щиты сверкали ярче озаренных солнцем пенистых валов, и был я смел, и смелость завела меня в беду. Надежды обернулись смертью.

И сказал он так: - Ты не победишь в войне против себя же, молодого, а я не смогу сразить старика, которым стану однажды. Наш враг - надежда, что мечется от грядущего к былому и обратно, твои воспоминания и тропы, по которым мне еще предстоит пройти. Убийца грез и сеятель сожалений - вот кто мы с тобой.

Солдат в конце дней (фрагмент),

Дес’бан из Немила

Они не остановились ночевать.

Увидев разлившееся по северному горизонту сияние города, багровую пульсацию, Скиталец зашагал как одержимый. Иногда они с Карсой выезжали вперед, на ближайший пригорок, чтобы бросить взгляд на далекий пожар - и Семар дев всякий раз страшилась, что догнавший их воин мечом смахнет их с дороги. Зарубит обоих. Захватит Ущерба, чтобы скакать к Даруджистану.

В городе происходило нечто ужасное. Ее нервы тоже пылали. Череп, казалось, лопнет от невыносимого давления, а давление нарастало с каждым шагом. Ее знобило, живот болел, во рту стало сухо, будто она наелась пепла.

Семар держалась за мускулистые бока Карсы, как утопающий моряк держится за обломок мачты. Он уже давно молчал, и у нее самой недоставало смелости прервать его мрачное безмолвие.

Всего в лиге впереди содрогался и горел город.

Однако когда Скиталец догнал их… казалось, что он забыл об их существовании. Он что-то еле слышно бормотал. Смутные аргументы, шепот отрицания, безумный набор странных, несвязных фраз - оправдания тому, что он сделал и тому, что только собирается сделать.