Он спорил со смертью каждую ночь. Он бился с ней всю дорогу от “Феникса”. Каждый клятый шаг. Он слишком устал.

- Итак, - продолжил Худ, - я стою здесь. И окруживший меня воздух, ворвавшийся в легкие воздух живет. Я не могу изменить то, что происходит рядом с мной, когда я шагаю по миру смертных. Я не могу стать другим.

Стражник был смущен. Владыка Смерти извиняется?"

"- Но на этот раз я сам пройду весь путь. Я пройду весь путь. - И он сделал шаг, воздел сухую руку - руку, увидел стражник, лишенную двух пальцев. - Твоя душа сияет. Она светла. Ослепительна. Так много чести, так много любви.

Сочувствия. Твой уход оставит пустоту, и дети твои не станут такими, какими могли бы стать. Они клубками совьются вокруг ран, и раны никогда не исцелятся, и они научатся грызть и лизать свои раны, сосать кровь. Так не годится.

Стражник содрогнулся и скользнул назад, в лежащее на мостовой тело. Ощутил, как сердце замерло - и застучало с нежданной силой, легкостью, поразительным спокойствием. Он глубоко вздохнул, и воздух, восхитительный, холодный, вымел последние остатки боли - выбросил прочь всё дурное.

Но то, что узрел он в последние мгновения - слепящая ясность видения, поражающее всепонимание - уже тонуло в привычном облаке, становилось серым и густым, и формы стали намеками, и он заблудился.

Заблудился как прежде, как любая смертная душа, даже претендующая на знания и веру. И все же… все же это было теплое облако, пронизанное чудными вещами - любовью к жене, к детям, восторгом оттого, что они живут и меняются день за днем.

Он понял, что плачет. Встал на ноги. Повернулся к Повелителю Смерти, почти не ожидая увидеть этого выходца, являющегося лишь к мертвым и умирающим… и закричал от удивления.

Худ казался плотным, ужасающе реальным, и он шел по улице на восток; казалось связующая их сеть истончается, ткань рвется, расплетаясь нитями - стражник чувствовал, как с каждым шагом бога к нему возвращается жизнь, осознание поразительной своей прочности и в этот миг и во все последующие.

Он отвернулся - это тоже оказалось легко - и поглядел на дверь. Дверь была распахнута, а поджидающая внутри тьма пронизана гнилью и безумием.

Стражник не колебался.

Худ верно разглядел душу этого скромного и честного служаки, этого смелого и благородного человека.

Владыка Смерти позволил себе позаботиться об одном человеке.

Заметьте этот весьма значительный момент, этот трогательный жест.

***

Зорди услышала, как стучат сапоги по кривым доскам заднего крыльца, обернулась и увидела солдата Городской Стражи, показавшегося из дома. В руках у него был фонарь.

- Он мертв, - сказала она. - Тот, за которым вы пришли. Газ, мой муж. - И она показала острием ножа: - Вон там.

Стражник подошел ближе, открыл одно из окошечек фонаря и направил луч наземь.