Они станут клясться в кровном родстве с Видикасом, чтобы утвердить права на временное управление Домом. Без сильных союзников ее сломают через неделю."

"Едва Ханут Орр услышит новости, разузнает детали, ум его наполнится жаждой мести - а также и немалой долей страха. Шарден уверен в этом. Он даже не вспомнит о Чаллисе, по крайней мере сейчас, пока открыты все возможности. Следующие два дня станут критически важными, и Шардену нужно поскорее утвердиться под боком у Чаллисы, не оставив места Орру. Ведь в нем также взыграют амбиции.

Глазок скрипнул и снова закрылся.

Ворота отворились. - Дом Видикас приветствует Советника Лима, - сказал сторож, склонившись и словно обращаясь к сапогам Шардена. - Госпоже сейчас же сообщат о вашем прибытии. Если изволите, пройдемте со мной.

И они вошли в имение.

***

Она нерешительно глядела в гардероб, обдумывая, какой же тряпкой закрыть почти нагое тело. Все одежды были предназначены для ношения поверх других одежд, как и подобает знатной госпоже, встречающей гостя; но, по правде говоря, она не собиралась церемониться. Она уже готовилась отойти ко сну, или, скорее, неподвижно пролежать на кровати остаток ночи.

В одиночестве. Неважно, вернется ли муж. Она будет смотреть в зернистую темноту. Заставить ее пошевелиться сможет лишь новый бокал вина, или новая трубка, или прогулка по призрачному, молчаливому саду.

Прогулки ее стали напоминать поиски чего-то, непонятно чего… и она станет следовать за желаниями, даже понимая: то, что она ищет, находится вовсе не в саду. Это “непонятно что” не отыскать в ночном саду, в кружении завитков дыма, в глотках крепких напитков, заставляющих неметь язык.

Наконец она выбрала полупрозрачный, текучий наряд, лавандовый, весь из кружев, как завитки ладанного дыма. Натянула на голые плечи. Широкая полоса такой же ткани прикрыла торс под грудью, плотно обтянув живот и бедра. Невесомая материя совершенно не скрывала грудь.

Шарден Лим явил нетерпение. Непроходимую грубость. Он сидит и потеет в гостиной, зрачки расширены от жалкой похоти. Он вовсе не таков, каким желает казаться - стоит лишь сорвать обличье умелого распутника. Всё лишь чары, уклончивые взоры, ловкая ложь.

Весь треклятый мир, знает она, сделан из тонкой фанеры. Иллюзия красоты не выдерживает пристального взгляда. Всё вокруг - неуклюжая дешевка. Вот истина. Пусть рисует то, что хочет - канва скоро покроется пятнами.

Она пошла встречать его босиком. Воображая шепотки слуг, горничных и лакеев, охранников, никогда не отходящих далеко, хотя она их даже не слышит. Ее нельзя тревожить. Собственность нужно беречь. Во всех смыслах. Они будут ждать, пока она не пройдет мимо, и пойдут сзади, невидимые ей.