Брови Тисте Анди взлетели. - Аномандера Рейка?

Кивок. - Первый раз - недели две назад. А теперь… каждый раз, примерно в двенадцатый звон. Он стоит на стене новой крепости. И, как я, смотрит на море.

- Он предпочитает… одиночество.

- Я всегда сомневался, слыша подобное, - возразил Сирдомин.

“Да уж, представляю”. - Это происходит от власти, бремени правителя. Почти все старые придворные пропали. Корлат, Орфанталь, Соррит, Пра”иран. Исчезли или погибли. Все одинаково плохо. Хотя кое-кто еще тут. Например, Эндест Силан.

- Когда я вижу его, стоящего так одиноко…- Сирдомин отвел глаза. - Он заставляет меня нервничать.

- Как я понимаю, - сказал Спиннок, - такой эффект мы оказываем на всех людей. Вам кажется, что мы призраки этого города.

- Дозорные, которым нечего хранить.

Спиннок обдумал его слова и спросил: - А как насчет Сына Тьмы? Вы, люди, страдаете под его безразличным правлением?

Сирдомин скривился: - Вот бы все правители были такими безразличными. Нет, “безразличие” - не самое подходящее слово. Там, где нужно, он проявляет себя. Власть, авторитет - все неоспоримо, да и нет причин оспаривать. Сын Тьмы… благодетелен.

Спиннок подумал о мече за спиной повелителя. Да, в словах друга проявляется непредусмотренная им ирония… Потом вспомнил о мертвых городах севера. Маурик, Сетта, Лест. - Непохоже, что какое-то из приграничных королевств положило глаз на Черный Коралл как на военный трофей. Они или вымерли, или - на юге - впали в полнейший беспорядок. Значит, угрозы нет. Что остается правителю? Как ты сказал, поддерживать власть и авторитет.

- Ты меня не убедил, дружище, - прищурил глаза Сирдомин. - Сын Тьмы. Что это, титул бюрократа? Едва ли. Рыцарь Тьмы, который хранит улицы от воров?

- Проклятие долгой жизни, - пробормотал Спиннок. - Величие нарастает и падает, снова и снова. Раньше у него была кровавая и сложная война с Паннион Домином. Еще раньше - намного более кровавая и долгая распря с Малазанской Империей. До всего этого - Джакуруку. Сирдомин, Аномандер Рейк заслужил покой. И мир.

- Значит, это он страдает. Смотрит на суровые волны Залива, и двенадцатый звон звучит подобно похоронному зову мрака.

- Поэтично, - улыбнулся Спиннок, хотя что-то холодное пробралось в сердце - словно созданный словами друга образ оказался слишком ядовитым. Эта мысль отрезвила его. - Не знаю, страдает ли Лорд. Я не столь важная персона; один воин среди тысячи. Не думаю, что мы с ним хоть раз говорили за сотню лет.

В глазах Сирдомина выразилось недоверие. - Но это абсурд!

- Неужели? Погляди на меня. Слишком раздражителен. Вечное мое проклятие. Я никогда не командовал и взводом. В лесах Мотта я заблудился и пять дней брел по кустам и вереску. - Спиннок помахал рукой и улыбнулся: - Я давно признан безнадежным.