Остальные Гончие бросились прямиком к Скитальцу.

Он пошел им навстречу.

Геар подбежала первой; она повалилась набок и подобно кошке перекатилась через спину. Скиталец положил руку на гладкую черную шкуру. Вторым был древний Барен, и Скиталец протянул к нему вторую руку, похлопав по мускулистой шее, ощутив рисунок рубцов, наследия столетий свирепых битв, в которых острые клыки рвали мягкую, но толстую шкуру. Он взглянул в светло-карие глаза животного и вскоре вынужден был отвести взгляд - слишком много горя, слишком много тоски по миру и покою. Не ему благословлять подобные страсти… Барен склонил голову, радуясь его ласке, и лизнул руку Скитальца шершавым языком.

Все пять зверей скучились вокруг него - кроме двух белых. Скиталец подошел к трону. Котиллион наконец поглядел на него. - Ты выглядишь ужасно, старый друг.

Скиталец улыбнулся, не побеспокоив себя ответом. Лицо Котиллиона выдавало усталость гораздо большую, чем виделась в нем прежде, когда он звался Танцором и разделял тяготы управления империей. Где же блага божественности? К чему они, если вам приходится, схватив хоть один “дар”, морщиться от боли, а с рук каплет кровь?

- Вы двое, - сказал Скиталец, поглядев на Темного Трона, - не уважили моих жалоб.

- Это не повторится, уверен, - прошипел бог на престоле. - Где твоя армия, Первый Меч? Вижу только пыль за спиной.

- А ты воссел, провозглашая власть над пустыней.

- Довольно любезностей. Ты в беде, старый друг - хе, хе, как часто я говорил такое? Старые друзья… где все они? Сильно ли пали? Их рассеяли ветра, они бредут, спотыкаясь как слепцы…

- У тебя никогда не было много друзей, Келланвед.

- Ты в беде, сказал я. К ночи ты умрешь от обезвоживания - до первого источника на равнине Ламатаф идти еще четыре дня.

- Понимаю.

- Разумеется, где бы ты ни умер, старый приятель вынужден будет придти за тобой.

- Да, уверен в этом.

- Чтобы поглумиться и отпраздновать победу.

- Худ не глумится.

- Ну, это разочаровывает. Тогда он придет, чтобы не поглумиться. Неважно. Суть в том, что тебе конец.

- Неужели тебя так заботит моя неудача, Келланвед?

Котиллион ответил: - На удивление сильно заботит.

- Почему?

Прямой вопрос как будто заставил обоих богов отпрянуть. Темный Трон фыркнул: - Это важно? Вряд ли.

Фактически совсем не важно. Мы здесь, чтобы помочь тебе, тупой пень. Упрямый, одержимый, разъяренный дурак. Не могу понять, почему считал тебя другом! Ты слишком глуп, чтобы быть другом. Смотри, даже Котиллион раздражен твоим скудоумием.

- Скорее позабавлен, - уточнил Котиллион, осклабившись. - Я тут вспомнил о нашей… э… беседе в том шатре, когда ты был командующим. Самая глубокая истина о старой дружбе: даже ее недостатки не меняются со временем.

- В том числе твоя склонность к многословию, - сухо заметил Темный Трон.