Давай ты после олимпиады ко мне подкатишь, ок?»

Макар сообщение прочитал, но ничего пока не писал. Ответил спустя минут пять:

«Не ок. Валечка, я ж не отъебусь».

«Тогда извини», — быстро напечатал Валик и выключил телефон.

На месте не сиделось, потому он помог Варе сложить игрушки, потом постоял под холодным душем, пытаясь прийти в себя и собрать разбегающиеся мысли. Но и спустя час сосредоточиться хоть на чем-то не удалось, и он сидел, тупо пялясь в книгу.

— Валёчек, вынесешь мусор? — заглянула в комнату мать, и он с готовностью подскочил."

"Накинул куртку и, как был, спустился в лифте. Только выходя из подъезда, заметил, что идет по снегу в домашних тапках. Мусорные баки стояли на выезде из двора, недалеко, но по пути он едва не растянулся раза три. Обратно в подъезд входил быстро, но кто-то успел шагнуть следом в закрывающуюся дверь, а потом Валика в сырой темноте — опять выкрутили лампочку — прижали к почтовым ящикам. На пол посыпались рекламные листовки, он успел пощупать обхватившие его шею руки и унюхать запах сигарет.

— Валечка ты ебучий. — Макар, вместо того чтоб дать ответить, вжал его в ящики спиной до скрежета державшейся на соплях дверцы одного из них, впился в губы своими, горькими от никотина, но со сладким привкусом фруктовой жвачки. — Ты охуел совсем, телефоны отключать?

— Ты же, — Валик понял, что давится от жадности слюной и старается прихватить его нижнюю губу зубами тоже по этой же причине, — сказал, что не отъебешься!

— Я и не отъебался, ехать пришлось. Думал, щас докурю у подъезда и буду в домофон звонить, а тут ты чешешь весь такой модный в тапках.

Валик притянул его за ворот куртки ближе, щекам стало щекотно от меха — спасибо, что не в кожанке, но куртка была расстегнута, и свободной рукой он убедился, что, кроме тонкой футболки, под ней ничего нет больше.

— Там мороз, блядь, ебанат, — пробубнил Валик, разрывая поцелуй, только когда стало не хватать воздуха. — Хочешь с воспалением легких загреметь после экзаменов?

— Сказал долбоеб в домашних тапках. Хочу. — Макар поймал его руку и сунул ее себе под футболку, на голый горячий живот. — Тогда, может, приходить будешь. Домой же ко мне отказываешься.

— Что там делать у тебя?

— Чай пить, с леденцами. Кино смотреть. Отдохнешь от своей химии.

— Если только чай пить, — сказал Валик тихо и отстранился — в лифте кто-то спускался. — Пошли. Тапки переобую только.

В освободившейся кабинке лифта Валик испытал жесткое чувство дежавю, украдкой косясь на красные щеки этого ебаната напротив. Макар, заметив, что на него смотрят, снова вжал Валика в стену, перегородив собой путь к выходу, и перекрыл доступ кислорода. Хотя занят у Валика был только рот, казалось, что воздуха в замкнутом пространстве не хватает в принципе.