В комнате с задернутыми шторами спалось сладко, но не исключено, что потому, что перед этим так же сладко подрочилось. Валик распахнул глаза на адреналине — в коридоре кто-то споткнулся и долбанулся о дверь, но Макара это не разбудило, он так и продолжал лежать без движения рядом, закинув на него руку. Валик поморгал, пытаясь определить, спит еще или уже нет, и прислушиваясь к ощущениям. Голова была тяжелая, не своя, в районе почек неприятно тянуло и во рту будто филиал Сахары открылся, однако в целом все было не так уж плохо. В коридоре точно банда енотов топталась, выискивая что-то и портя предметы мебели ежесекундным открыванием ящиков и створок. Валик ждал, когда раздражающая возня прекратится, рассматривая ровный нос Макара и брови. На закрытые веки не смотрел, опасаясь, что еще минута, и ничто не удержит его от пошлых восторгов ресничками. А от ресничек до романтической ебли у камина, как сказал Антон, три шага.

— Машка мне недавно пересказала фанфик один, — протянул Антон вчера, когда они вышли подышать. — Это такие истории разной степени дичи, если ты не знал. Фанаты пишут про то, как Гарри Поттер со Снейпом или там, допустим, Чубакка с Ханом Соло…

— Что? — поинтересовался Валик.

— Что, что! Наивная ты калмыцкая девушка! Ебуцца, вот что. Гомосексом занимаются. Так вот там, в этом фанфике, тоже такой вот неприступный синий чулок, как ты, типа натурал, все свою жопу берег-берег, а потом загляделся на мужицкие реснички, и все.

— Что — все? — спросил Валик почему-то шепотом.

— Все! Натянули его, короче. При свечах, у камина, после клубники и белого вина. Понял? Не смотри на реснички, береги жопу, Вэл!

— Да иди ты, Тоша…

Вчера Валик не предполагал, какая чудовищная правда кроется в словах пьяного друга, поскольку сейчас он именно тем и занимался, что пялился на спящего Макара и удивлялся, откуда у него такие черные ресницы. Наверняка пиздец какой брюнет, а так и не скажешь по нему.

Подняв руку, Валик осторожно потрогал спутанные пепельные пряди — мягкие, чего он тоже не замечал, не успевал заметить, ведь обычно в этот момент — касания — уже сосался с ним. Как вчера.

— Ты меня балуешь, Валь, — не открывая глаз, произнес Макар, и Валик отдернул руку. — Можешь мне даже сюсюкать, тебе можно.

— Ага, щас.

— Щас точно можно.

Макар сгреб его в охапку, прижал к себе так плотно, что Валику пришлось просунуть ногу между его ног. Так было теплее и уютнее, вставать не хотелось, выходить не хотелось, только лежать хоть вечность с задернутыми шторами и с ладонями Макара на спине под задравшейся майкой.

— Бля, все равно вставать придется, — выдохнул Макар ему в шею. — Сушняк — пиздец. Подыхаю. Давай я первый пойду, потом ты.