И меня это… бесит! До зубного скрежета, до нервного тика, до покраснения разных кожных поверхностей. Аж дыхание перехватывает, когда очередной придурок таращится на мою прелесть в красном платье. А она стоит с подарком наперевес, улыбается.

К слову, у каждого лота в руках подарок, девчонки вручают его тому, кто выигрывает торги. Коробки с подарками небольшие — чуть больше ладони. Что в них — непонятно, и мне уже не судьба узнать.

Несмотря на то что моя стервочка определенно заинтересовала многих, ставки поначалу поднимаются не слишком активно:

— Пятьдесят пять тысяч! — орет один придурок.

«И что? Этот лысый упырь получит мою мисс Фокси?»

— Шестьдесят тысяч! — орет толстопуз с правого боку.

«Или этот?!»

— Шестьдесят шесть тысяч… — кричит кто-то из противоположного конца зала.

И тут вдруг я слышу громогласное заявление одной гориллы, по-другому этого утырка не назовешь, слишком уж волосат:

— Сто тысяч евро!

«Ах ты мудак паршивый!»

Но и эту ставку перебивают.

Чем выше поднимается цена, тем паршивее себя ощущаю. Будто тону в водовороте, а выбраться нет ни шанса.

А девчонка стоит невозмутимая, как скала, будто это не ее продают, а она покупает. Тут замечаю, что она на меня смотрит. Даже не так — смотрит только на меня, и как… В ее взгляде столько всего: и желание, и призыв, и надменность, и даже жалость.

«Вот же сучка! Еще жалеть меня будешь?!»

Есть у меня в рукаве один туз. Жирный такой, козырный до одурения: трехкомнатная сталинка в Москве, доставшаяся мне от бабушки, умершей в прошлом году. Я пока ничего с ней не делал, думал — сдавать или продавать. Навскидку потянет тысяч на триста евро — это если сбывать быстро.

А так, может быть, можно выручить и больше. К тому же квартира напичкана антикварной мебелью. Считай, треть наследства за аренду рыжего чуда на год. Так себе вложение, надо признать…

И тут вдруг к аукциону присоединяется какой-то подтянутый мужик слегка за сорок:

— Сто двадцать тысяч!

«Почти половина квартиры…»

Да уж, даже если бы я решил спустить наследство вот таким образом, они ведь требуют плату в течение двадцати четырех часов, а за это время мне ни за что не сбыть квартиру! И кредита такого мне никто не даст… Зато могут дать взаймы, и я даже знаю кто! Трубачёв!

Его жена, крошка Кира, водит машину стоимостью как раз в сто тысяч евро.

Кирилл с большим удовольствием сделал ей такой подарок, и это даже не было ему сложно. Он займет, если попрошу, а я продам квартиру и отдам…

«Карц, ты бредишь! Ты просто бредишь! Не смей!» — но рука сама тянется к телефону.

Достаю и вижу входящее сообщение:

«Ты подлец и сволочь! Я ждала тебя несколько часов!».