И тут вдруг слышу его хриплое:

— Я выкуплю тебя насовсем!

От этого его обещания меня резко бросает в жар, потом в холод, а потом я забываю, как нужно дышать, и, кажется, синею от нехватки кислорода.

Глава 2. История Жданы

Тогда же:

Ждана

Каждый год, когда мой новый контракт подходит к концу, я молюсь, чтобы Роман вернул меня туда, откуда взял, и каждый год он решает продлить мою пытку еще на триста шестьдесят пять дней. Вот такая круговая порука. Теперь же амнистии и вовсе ждать не стоит...

«Как я это выдержу?»

— Элена, Элена, с тобой всё в порядке? — он вдруг замечает, что я больше не дышу.

Поворачивает меня к себе, шлепает по щекам.

Судорожно делаю вдох, потом еще один и еще. Сердце бьется о грудную клетку как сумасшедшее.

— Элена, ты меня пугаешь!

«Я Ждана, мать твою! Ждана, а не долбаная Элена!» — хочу закричать и буквально захлебываюсь своими словами.

Элена — он дал мне это имя в первый же день, когда привез к себе домой. Я знаю — так звали его мать…

Роман не раз мне про нее рассказывал. В девичестве Элена Герра, испанка, выскочившая замуж за русского спортсмена и укатившая за ним в славный СССР. К несчастью, ее муж слишком рано умер, оставил вдову одну-одинешеньку с малолетним сыном на руках.

Дамочка была с огоньком: что ни день, то новый любовник. Жили они в двухкомнатной квартире с картонными стенами. Сын спал в соседней спальне.  Ну, как спал — больше прислушивался к тому, что происходило за стенкой, а происходило там многое. Он нередко подглядывал за ней, заставал спящей в голом виде и… наверняка дрочил потом в ванной, вспоминая мамочкины прелести. Последнее — не его слова, мои догадки, но думаю, я права, ведь я знаю — на меня он мастурбирует очень часто.

Его мать умерла, когда Роману было восемнадцать, но я видела ее фото. Стройная, с высокой грудью и талией, которую можно обхватить двумя кистями рук. Элена была красивой женщиной, и вместе с тем ее фото шокировало меня до глубины души. Она — вылитая я. То же лицо, тот же миндалевидный разрез глаз, очертание губ. Единственная разница — мои кудри рыжие, а глаза голубые, ее же были чернее ночи. Он даже заставил меня так же подстричься."

"Роман выбрал себе в содержанки мамочкину копию и теперь истязает меня за ее распутство.

— Ты в порядке? — спрашивает он, закончив оздоровительное похлопывание по моим щекам.

— Да, всё хорошо, это, наверное, шампанское…

Не верю в его заботу, нет в его взгляде ни капли искренности. Ему всё равно, в порядке ли я, как себя чувствую. Просто он терпеть не может, если прерывается его ритуал.

Невольно морщусь от того, что он сильнее сдавливает ремнем мои запястья.

— Ты же знаешь, я по-другому не могу… — шепчет он, с фальшивой любовью заглядывая мне в лицо.