и оставил меня связанной!

— Гад!

Мне так обидно за всё, что он сегодня наговорил и сделал, что хочется орать в голос. Самоуважения у меня, видите ли, нет… Я бы на него посмотрела, если бы его периодически связывали ремнем и били без права защититься! Сволочь он, а еще эгоист махровый — махровее не придумаешь!

Кое-как с помощью рта расстегиваю этот пыточник и швыряю подальше. Потом иду на кухню, стягиваю с себя сексуальный халат и пеньюар, бросаю их прямо в... мусорное ведро. Подаркам Натана там самое место, ведь он выбросил в помойное ведро кое-что поважнее — мое человеческое достоинство, да что там, всю меня!

Возвращаюсь в спальню и достаю чемодан — тот самый, с которым сюда приехала, и начинаю складывать вещи.

Обхожу квартиру, не желаю здесь оставить ничего своего. Хочу стереть себя из его жизни, чтобы ничего не напоминало о том, что я вообще здесь когда-то была. Скоро становится очевидно, что одного чемодана мало. Подарков от Натана у меня гораздо больше, чем просто один пеньюар. Здесь книги, ноутбук, шахматы из слоновой кости, смешная статуэтка кота. Кусочки нашей с ним жизни…

«Всё в помойку?»

Не могу я это в помойку!

От подарков Войтова мне хотелось быстрее избавиться, но подарки Натана мне хочется хранить вечность как самые драгоценные артефакты.

Я все эти вещи люблю! Я его люблю…

Вот она, правда жизни, — я способна влюбляться только в моральных уродов!

Хотя ровно до сегодняшнего дня Натан таким не был, он вообще казался мне во многом идеальным. Интересный, сексуальный, перспективный… Мне нравилось в нем всё, кроме его прохладного отношения к детям. Отчасти еще и поэтому я так и не призналась ему в том, что у меня есть Аня.

И всё же он — мудак, эгоистичная свинья, которой чуть хвост прижали, а он уже готов растерзать обидчика в клочья. Я его обидела, да, но он мне стократно вернул! Даже тысячекратно!

Когда заканчиваю с вещами, на улице уже глубокая ночь, точнее суперраннее утро — три часа. А Натана всё нет. Подсознательно — да что там, и сознательно тоже жду его возвращения каждый миг, каждую минуту.

Как здорово было бы, войди он сейчас в спальню, упади на колени и примись просить прощения за свой гадкий поступок…

«Мечты!»

Выношу чемодан с сумкой в гостиную, ставлю у входа.

Сама переоделась в джинсы и майку. Готова выйти в любую минуту и больше никогда не вернуться, но всё же в фонд не звоню. Натан ведь дал мне время до утра, так? Значит, у меня есть еще несколько часов. Даже не подумаю вызывать машину раньше девяти."

"Может быть, утром он по-другому взглянет на ситуацию, и мы спокойно поговорим.

Сажусь на диван, на то самое место, где он еще совсем недавно стягивал мне руки ремнем. Морщусь от воспоминаний. Беру подушку, ложусь на нее.