Что, если она и согласилась-то за меня замуж только затем, чтобы сбежать из клуба? Может быть, я для нее что-то вроде спасательного круга? Она не очень-то верит в спасение, но шанс есть, и она просто решила его не упускать?

Получается, ни о какой любви с ее стороны не может идти и речи. Она сделает всё, лишь бы остаться со мной, потому что я для нее наименьшая из бед. В том числе будет изображать любовь столько, сколько будет нужно…

В памяти всплывает наш самый первый вечер в моей квартире, когда я приказал ей притвориться, что она в меня влюблена. И она притворилась, да так притворилась, что я повелся на нее, как шестнадцатилетний мальчишка.

До сих пор идет активное слюноотделение, когда вспоминаю, какой она была тогда со мной — голодная до ласки, жадная до оргазмов, которые я ей дарил, млеющая от любой близости.

У меня не было партнерши ярче нее, да мне она и не нужна. Я Ждану хочу! А как она относится ко мне на самом деле — теперь большой вопрос.

«О чем я только думал, когда просил ее притвориться, что любит?!»

Купил игрушку и играл, пока не сломалась…

Насколько лучше бы было, прояви она любовь ко мне постепенно.

Однако это невозможно в нашей с ней ситуации. Всё уже свершилось, и мы имеем то, что имеем. Я понимаю это, но безумно хочу, чтобы ее чувство ко мне было искренним. Я нуждаюсь в ее любви, я ее жажду! Но есть ли она у нее? Что-то я сомневаюсь… Я для нее — просто выгодный вариант! А мне оно надо? Быть чьим-то выгодным вариантом? Я вообще-то живой человек, у меня чувства имеются, и мне бывает больно, вот прямо как сейчас….

От всех этих мыслей в пору начинать биться головой об стену. На столе красуется шеренга разнокалиберных бутылок. Откупориваю коньяк и наливаю себе полную рюмку…

Через три часа:

Ждана

— Наконец-то!

Слышу звук отпираемой двери и спешу в прихожую.

На мне самый любимый пеньюар Натана — он лично мне его подарил. Красная паутинка, не скрывающая абсолютно ничего, а под ней такие же трусики. Поверх этого прозрачного великолепия шелковый халат. Собираюсь снять его при первой возможности.

— Привет! — говорю ему, как только он заходит в квартиру.

Натан не отвечает, молча буравит меня взглядом, и я решаюсь на более радикальный шаг.

— Натан, прости меня!

Я говорю это искренне, мне правда хочется откусить себе язык за те злые слова.

В последние часы я успела прокрутить в голове триллион разных мыслей и пожалеть о многом. А еще мне очень страшно, что своим глупым поведением я могла сломать ту идиллию, которую мы с ним строили с такой любовью. Мне очень страшно, и я готова на что угодно ради примирения.

Однако Натан на мое извинение вообще никак не реагирует. Вдруг усмехается и предлагает:

— Поиграем, Ждана?

Я готова на что угодно, но только не на это!

Втягиваю носом воздух и невольно морщусь.