Подошли еще два танка, но пока не стреляли.

– Присматриваются, – сказал Петр Емцов.

В воронку сложили тела погибших. Раненых перевязали. Один из бойцов был сильно обожжен. Он то приходил в сознание, то снова терял его, стоная и вскрикивая от боли. Помочь ему было нечем. В спекшуюся гортань невозможно было даже влить немного разбавленного спирта."

"Василий Клочков вместе с Петром Емцовым подсчитывали оружие и боеприпасы. Остался один пулемет Дегтярева, но к нему прибавился трофейный «МГ 34», снятый с подбитого танка. Патронов тоже пока хватало. Имелись противотанковые и ручные гранаты, с десяток бутылок с горючей смесью.

Политрук и оставшиеся в живых бойцы понимали, что очередная атака будет последней. Они держались уже несколько часов. Почти все имели ранения и контузии.

Глядя, как готовятся к атаке немецкие танки и скапливается пехота, Василий Клочков сказал:

– Велика Россия, а отступать некуда: позади – Москва.

Это не было громкими словами. Политрук и его бойцы приняли решение драться до конца. Отступать окруженному и израненному взводу было некуда.

Танков было не двадцать и не тридцать, как описывали некоторые корреспонденты. Немцам не было необходимости пускать на остатки упрямого русского взвода такое количество бронетехники. Тем более бой вели весь 1075 й стрелковый полк и практически вся 316 я дивизия генерала Панфилова.

Он был недолгим, этот последний бой. Те, кто остались в живых из 28 человек, дрались до последнего.

Гранатами и бутылками с горючей смесью они подбили и подожгли два танка. Красноармеец Григорий Петренко, скользя по обледенелому закопченному снегу, бросил противотанковую гранату под гусеницы «Т 3».

Одна из гусениц была надорвана. Механик выскочил наружу, чтобы глянуть, способен ли танк двигаться. Винтовочная пуля свалила его рядом с машиной.

Петренко спрыгнул в ближайший окоп. Нашарил в нише несколько гранат, но противотанковых среди них не было. Бросил две «РГД 33», которые взорвались рядом с танком.

Немецкий лейтенант перебрался на место механика. Двигатель от сотрясения заглох. Пока он его заводил, Василий Клочков подбежал почти вплотную и бросил бутылку с горючей смесью. Двигатель завелся, но это не имело значения, машина горела.

Из люков выскакивали танкисты. Политрук из трофейного «вальтера» успел застрелить двоих, остальных добили красноармейцы.

Немецкое штурмовое отделение прокладывало себе путь автоматным огнем и гранатами. Им не дали продвинуться далеко. Полетели в ответ «лимонки», ударил ручной пулемет.

Василий Клочков упал. На спине полушубка виднелось несколько выходных отверстий от пуль.

– Политрука убили!

Клочков был смертельно ранен. По свидетельству одного из уцелевших панфиловцев, он приподнял голову и прошептал:

– Помираю, брат.