— Тебя ничего не смущает?

— А что? Садись, поехали.

Они какое-то время молча смотрели друг на друга — Андрей за рулем, она снаружи. А потом он откинулся затылком на подголовник и расхохотался.

— Бля-я-я-ядь… Извини. Это я по привычке. Но, слушай, — он вернул голову в нормальное положение. — Может, и правда, я сяду за руль? Я же знаю, куда ехать. А ты — нет.

— Ты мне скажешь адрес. И я введу его в навигатор, — Марина отступила в сторону. — Вылезай.

Андрей не стал спорить, молча вышел из машины и даже сделал широкий приглашающий жест. А потом пошел в обход автомобиля, к пассажирской двери. Марина была уверена, что при этом он напевал «Я ля-ля тебя, Марина».

***Андрей долго возился на пассажирском сиденье, отодвигал его назад, регулировал наклон сиденья. Как тюлень, ей-богу! Его габариты в соседнем кресле Марину по-прежнему подавляли.

Марина ввела продиктованный Андреем адрес. Если верить навигатору, ехать им даже не полчаса, а сорок минут.

Андрей, похоже, не привык ездить пассажиром. Он не переставал ерзать, потом растер шею, начал наклонять голову вправо-влево. Затем тяжело вздохнул.

— Что, похмелье мучает?

— С чего бы? С двух бутылок пива?

— А их было всего две?

— Ну да. И обе при тебе. А потом я пошел готовить ужин. Мне же одна добрая тетя велела накормить детей.

Марина оценила едкую иронию. Но не собиралась принимать ее на свой счет.

— Как у мальчика травма?

— Да что ему будет. Заживет как на собаке.

— Службы опеки на тебя нет! — вырвалось у Марины.

— Отчего же нет? Есть. И она почему-то считает, что у нас все в порядке.

Марина покосилась на Андрея. Запал огрызаться пропал.

— Правда? К вам приходила опека?

— Приходила. Почему-то посчитали, что я вполне справляюсь с воспитанием двух отморозков. А могли бы проявить милосердие и забрать их в детский дом. Но у меня по жизни с везением не очень, поэтому они до сих пор со мной.

Марина снова покосилась на Андрея. Она не могла понять, он говорит серьезно или это такая злая ирония? Что в его словах?

— На дорогу смотри, — рассеял ее сомнения он.

Конечно, это ирония. Скорее всего, как средство защиты. Что она к нему пристала, в конце концов? Что она о нем знает?

— Если я была резка — извини.

— Ты понятия не имеешь, что такое быть резкой.

— А ты имеешь?

— Я имею.

Вот и как извиняться перед таким человеком?! В профессиональной среде Марину считали достаточно резким человеком. Но не для Андрея-мокрая-майка.

Ну что же, раз мы не очень заботимся о чувствах собеседника… А ехать еще полчаса минимум…

— А где мать мальчиков?

Андрей отогнул солнцезащитный козырек.

— Хочешь встретиться и поговорить о нюансах воспитания ее сыновей?

Это прозвучало как-то… Как-то интонационно совсем иначе. То ли криком, то ли угрожающим шепотом, то ли вообще скрежетом зубов.