Главное – ты мой друг и советник, и мы с тобой сможем преобразовать страну! Ты представляешь, какие откроются перспективы – со знанием-то будущего?! Все мировые события – он все помнит! Да, я про Шамана.

– Кстати, про Шамана – его ведь так и не смогли найти. Андропов не может. На нас Шаман тоже не спешит выходить открыто – письма шлет. А если он откажется сотрудничать?"

"– Не откажется. Другой вопрос – очень хотелось бы пообщаться с ним напрямую, но… рисковать нельзя. Если его возьмут – засунут в психушку и накачают наркотиками. Все из него вытрясут, и больше он из психушки не выйдет.

Так что правильно он не высовывается. Как он и сказал – лег на дно. Как подводная лодка. Главное, чтобы его не нашли. Иначе враз разбомбят!

– Как подойти к Андропову, вот в чем вопрос… он ведь никому не верит. Решит, что это провокация Брежнева, и все тут.

– А может, и не решит. Все знают, как Брежнев меня ненавидит и боится. И он никогда не поручит осуществить акцию с моим участием. Потому можно говорить с Андроповым не боясь, что он примет это за провокацию.

– Как думаешь, что за человек этот Шаман? Каким он тебе видится? Или, вернее, что дают твои источники?

– Говорят, что человек этот грамотный, пишет без грамматических ошибок, видно, что хорошо образован и владеет словом.

Склонен к метафорам, как журналист или писатель. Осторожен, письма все время приходят из разных мест. Владеет искусством маскировки, может выглядеть как угодно.

– То есть?! Ты что, его видел? Или кто-то другой его видел?

– Видели. Письмо мне ведь он сам принес. Со слов охранника, это был высокий бородатый мужчина, старик – седые волосы, седая борода а-ля Лев Толстой. Ну вот и все, что известно.

Мне представляется, что это взрослый мужчина – лет сорок, не меньше. Возможно, бывший военный.

– С чего ты так решил?

– Обороты своеобразные в тексте. Так мне сказали аналитики. Сам я ничего такого не заметил. Впрочем, я и не специалист в этом деле.

– Ох и тяжкое дело мы задумали… ох и тяжкое! Ты представляешь, что будет, если мы проиграем?

– Лучше тебя представляю, – Шелепин помотал головой. – А ты представляешь, что мы выиграем, если сумеем убрать Леонида? Тебе не надоело сидеть там, на Украине?

– Не издевайся. Я сплю и вижу, как бы мне перебраться в Москву.

Но пока Леня у власти – мне это не светит. Если только в виде трупа. Вот же Леня, мразь! Бесхребетная, трусливая мразь!

– Но очень цепкая мразь. Выковырять его будет очень сложно. Сложнее, чем Хрущева, уверен. Нужно составить список тех, кто может быть за нас, и тех, кто против. Тех, кто против, – убирать без всякой жалости. Цвигуна, например. Этого в первую очередь.

– Леню надо убирать совсем. И сразу. Он не успокоится.

– Как бы большая смута не началась…

– Не начнется.