Лежала больная в отдельной палате – все-таки заслуженная поэтесса, а еще – орденоносица, участница войны, старая большевичка и прочая, и прочая. Видать, очень даже бурная биография была у бабули, если она из старых большевиков.

Зачем я к ней пошел? Если все уже было устроено и договорено? Сам не знаю. Наверное, потому, что не могу жить спокойно, не поблагодарив бабульку за возможность зацепиться в Москве.

А еще – хочу точно знать, что Лидия Петровна меня не киданула. И не засунула к бабушке обманом. А кроме того – может, я бабульку хоть как-то отблагодарю? Мне ведь, по большому счету, квартира ее не нужна, и уж точно не нужно ее барахло. Мне прописка нужна, вот, в общем-то, и все.

Капитолина Прокофьевна лежала в постели и читала книгу. Нет, не мою книгу. По-моему, томик каких-то стихов. Сухонькая, седая, практически беловолосая, чистенькая и ухоженная. Не зная, что она смертельно больна, по виду особо и не скажешь, мало ли худеньких старушек в этом мире? Только глаза выдавали ее состояние – лихорадочно блестящие, такие бывают у наркоманов. Само собой – держится только на наркотиках.

– Здравствуйте! – сказал я, постучав в дверь и нерешительно протискиваясь в палату. – Разрешите войти?

– А если я не разрешу – не войдете? – усмехнулась женщина.

Я неловко пожал плечами:

– Как скажете. Вы тут хозяйка!

– Хозяйка? – горько усмехнулась женщина. – Кто угодно здесь хозяин – начиная с нянечки и заканчивая главврачом. Только не я. Заходите уже, чего встали на пороге? Мне все равно делать нечего, так хоть с вами поболтаю. Пока еще не в могиле. Вот там и помолчу. Вас как величать?

– Михаил. Михаил Карпов.

– Ах вот оно что! Вот вы кто! Решили проведать свою благодетельницу? Лидочка сегодня была у меня. Все, что она просила, я сделала. Мне уже все равно, а людям приятно. Все-таки хочется оставить после себя людей, которые тебе благодарны. Итак, что вы от меня еще хотите? Я все отдала, что у меня было. Мне ничего не нужно. Надеюсь, вам пригодится.

Я потоптался на месте, не зная, что сказать и что сделать. Мне было очень неловко.

– Да вы присядьте, Миша! – Больная махнула рукой куда-то мне за спину, я оглянулся, увидел стул и сел на него, пододвинув ближе к кровати. А женщина (бабулькой у меня уже язык не повернется ее назвать!) вдруг усмехнулась и подмигнула мне левым глазом: – Я уже и забыла, когда возле меня, лежащей в постели в одной рубахе, сидел красивый молодой мужчина! Подвиньтесь ближе, дайте мне вашу руку. Не бойтесь, я не заразная и вас не укушу! Сил нет кусаться.

– Я и не боюсь! – ответил я, чувствуя, как невольно краснеют мои щеки. – Просто… я никак вас не напрягаю? Ничего, что я пришел? Мне хотелось сказать вам спасибо, вот и все.

Женщина схватила меня за запястье – неожиданно сильно, цепко.