И небольшой отрезок времени, в который я мог это все заполучить. И полная невозможность дотащить все это на себе до воронки. Две тонны – это очень много. Только корабль. И мне еще повезло, что эскадра не добралась до Европы. Я смог… мы смогли перехватить груз. Такая получилась многоходовка… Я не уверен, что еще раз возьмусь за такое. Товарищ Сталин в качестве поставщика и снабженца – согласись, есть в этом что-то сюрреалистическое.

– Тебе придется ответить на много моих вопросов, – без угрозы в голосе сказал Корелин. – И если ответы меня не устроят…

– На корабле чисто! – доложил Никита, спускаясь в трюм.

 – Если никто не сидит в бочках, то…

– Ладно, будем собираться, – Орлов снова поднес часы к лучу света. – Время начинает поджимать. Икрам?

– Я, – сказал Рахимов из сумрака.

– Остаешься здесь и никого… никого не подпускаешь к двери, – приказал Орлов.

– Хорошо.

– Постарайся не убивать, но и не рискуй. Предупредил и сразу же убил, в случае невыполнения приказа. Хорошо?

– Хорошо, – сказал Рахимов.

– Через полчаса мы отправляемся, так что… – Орлов прошел мимо Корелина, задержался на секунду возле него и тихо, почти шепотом, сказал: – Не для оправдания, а для общего образования.

Операция была спланирована Дедом. Вопросы есть?

Катер перевез на корабль всех. И все, включая мешки с гильзами. Все собрать не получилось, но Орлов особо и не настаивал.

С корабля на катер протянули канаты, два «ДШК» поставили возле бортов, как пушки.

– Так, – удовлетворенно произнес Орлов, осмотревшись. – Пока все складывается удачно. Без потерь с нашей стороны… Эй, на катере!

– Да! – отозвался Чалый. – Есть на катере!

– Через десять минут по моей команде плавно двигаешь катер.

И тащишь наше корыто за собой.

– Лады. Вы только якорь обрубите, прежде чем команду подавать.

Орлов выматерился сквозь зубы, подобрал с окровавленной палубы абордажный топор, подошел к якорному канату.

– Пулеметы зарядить! – скомандовал Орлов. – «ДШК» и остальные. Мало ли что может случиться в пути…

11 августа 1942 года, Калмыцкая степь

Да никогда он не привыкнет к этим переходам по воронке. Нельзя к такому привыкнуть.

Нет, в самом переходе, в скольжении из одного времени в другое, ничего такого не было.

Во всяком случае, Севка этого не замечал. Просто начинал шаг в одном месте и времени, а заканчивал – в другом. Только стартовал из заснеженного, насквозь белого парка, а финишировал темной и теплой октябрьской ночью для того, чтобы потом оказаться в залитой солнцем степи."

"Или не залитой, а только освещенной. Солнце еще толком не встало, когда Севка и Костя шагнули на жесткую выгоревшую траву. И, не останавливаясь, побежали. Изо всех сил.

Времени у них, считай, не было.