– Красиво, аккуратно, незаметно для самого Богдана. Теперь у Евграфа Павловича будет резидент в этом времени… Если ты вдруг сюда не вернешься.

– А ты вернешься? – спросил Севка. – Или пойдешь на эту их Базу? И станешь носиться по временам и весям, делая то, что у тебя получается лучше всего.

– Делать людей счастливыми?

– Убивать.

– Но кому-то же нужно это делать? И многие будут счастливы, если я возьму эту работу на себя, – сказал Костя. – Я делаю работу и даю возможность кому-то не знать, как это страшно – лишать жизни себе подобного.

– А говорил…

– Что говорил? Что у меня хорошо получается убивать? Так ведь получается.

Если ты что-то делаешь, делай это хорошо. И поверив человеку – продолжай верить. Иначе как жить?

– «Жизнь дается один раз…

– …и прожить ее нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы», – закончил Костя. – Николай Островский.

– «…и хочется прожить ее бодро, осмысленно, красиво». Антон Павлович Чехов. Почувствуйте разницу, – Севка помахал рукой Богдану и шагнул вперед.

Костя – вместе с ним.

Разом стало темно. Душно и жарко.

Севка расстегнул куртку, оглянулся.

– Дом на отшибе, – прошептал Костя. – Во дворе нет собаки. Четверо…

– Три мужчины и женщина, – сказал Севка. – Пошли?

– Хочешь, я ее?..

– Как получится, – ответил Севка мертвым голосом. – Не заморачивайся. И не забывай, что они вооружены. Я тебе об автомате Калашникова рассказывал? Вот, заодно и познакомишься.

Они бесшумно подошли к дому. Забор вокруг него был давно не крашен, но доски держались крепко. Дед сказал, что поверху ничего нет, можно спокойно перелезать. И еще сказал Дед, в течение пяти часов, до шести утра по местному времени, никто к дому приближаться не будет.

А до остальных строений деревни – далеко. Стрельбу в закрытом помещении, скорее всего, никто не услышит.

Окна в доме были темными.

Все правильно, люди в доме должны спать. Это Дед тоже твердо гарантировал.

Входная дверь была обита дерматином, располосованным крест-накрест и заклеенным скотчем.

– Как входим? – одними губами спросил Севка.

– Тихо входим, – так же бесшумно ответил Костя, присел на корточки перед дверью. – Замок тут плевый, Дед мне сказал, что можно открыть булавкой…

– У тебя есть булавка?

– У меня есть инструмент, – что-то тихонько звякнуло, потом раздался щелчок.

 – Таким вот образом…

– Это когда тебе Дед его передал? – Севка достал пистолет, осторожно снял его с предохранителя.

– Когда нужно, тогда и передал… – Костя потянул дверь на себя, медленно-медленно. Петли еле слышно заскрипели. – Ты можешь подождать здесь…

– Пошел ты… – Севка боком проскользнул в дом и замер в темноте.

От судьбы не уйдешь. Он вот так же вошел в дом Михаила Альбертовича, готовый убивать, но смог удержаться.