Зять, на которого он имел влияние, начал спиваться в муках совести, а твой отец не дал бы «деду» рулить этим бизнесом. У него есть своё мнение. А я озвучиваю тебе всего лишь своё. Это выводы, которые я сделал, общаясь с людьми из крупного бизнеса и зная текущую ситуацию из ваших с Саркисом рассказов. Вот так, Стеф. А рухнуло так легко всё потому, что было нарушено простое правило, которому меня научили ещё в универе. Бизнес строится на людях. Стратегия — ломать эту основу вместо того, чтобы укреплять, изначально провальная. Когда-то да, это работало. Во времена раздела территорий и бизнеса на фракции. Тогда подчинение было вопросом выживания. Либо ты нагибаешь и имеешь всё, либо гнут тебя, а следом пуля в лоб. Сейчас всё это тоже есть, но не так выражено, и схемы работают уже другие. Мой отец, — смеётся Гордей, — тоже погорел на попытках манипуляции и шантажа. Где он теперь?

— В тюрьме?

— Почти. Ждём с Ясей приговора. А этот просто решил не доводить до такой крайности и красиво уйти. От его денег и байков я отказываться не буду. Претензий от клуба к нему нет. Кис это понял. Мы сегодня обсудили.

— Хорошо, — выдыхаю. — Спасибо, — тру виски.

Так сложно. Всё же я очень далека от всех этих бизнес-стратегий. И если… Нет, не так. Когда у меня будет своя музыкальная школа, мне точно нужен будет такой помощник, как Гордей, чтобы мы не закрылись в первый же год.

Вместе возвращаемся в холл. Кирилл и Захар развлекают Анаит.

— Стеф, я забыл сказать, — ловит за локоть Гордей. — У нашего кошака мама твоя сейчас. Мы потому и вышли покурить, чтобы не мешать.

— Блин!

Вот почему-то это мне совсем не нравится. Мама ведь даже не сказала, что поедет к Саркису. Она ко мне-то перестала приезжать. Не понравилось ей моё решение. Зачем приехала сюда?

— Присмотрите за Ани ещё немного, пожалуйста, — прошу парней и бегу в направлении отделения.

— Стеф, не надо было оставлять? — кричит в спину Гордей.

Отмахиваюсь и торопливо сворачиваю в один коридор, потом в другой. Добегаю до палаты. Останавливаюсь, чтобы отдышаться. Прилипаю ладошкой к стене. И мама как раз выходит. Увидев меня, улыбается.

— Девочка моя, — тянет руки, чтобы обнять.

— Зачем ты здесь? — делаю шаг назад.

— Что за странный вопрос? Приехала навестить зятя.

— Пока он без сознания лежал, ты ни разу не приехала и не позвонила. Что изменилось? — подозрительно щурюсь.

— Стеф, ты знаешь, как я не люблю больницы. Это всё ужасно угнетает. Да и что мне было тут делать? Ты сама говоришь, мальчик был без сознания.

— Ммм… даже не знаю, — развожу руками в стороны. — Меня поддержать? С Анаит помочь? Или тебя волновало лишь моё спаривание с жеребцом?

— Стефания! — мамино красивое лицо с идеальным макияжем покрывается красными пятнами. — Не надо говорить со мной в таком тоне. Я желала тебе добра.