Она стала одним из этих жалких человеческих образов, раскачивающихся друг на друге в силу неудержимого инстинкта; маленькой волной необъятного людского моря, где прилив и отлив движется бессознательным ритмом любви.

Моника фатально пристрастилась к этой постоянной имитации телесного сближения, к которой падение нравов призывало все увеличивающуюся толпу в мюзик-холлах, дансингах, на дневных чаепитиях в гостиных и даже ресторанах. Страсть Никетты и то привычное подчинение, с каким она на нее отвечала, незаметно ослабли к концу месяца.

После разрыва они остались друзьями и удивлялись при встречах своей прошлой любви.

Сила их страсти, основанной только на физическом влечении, скоро истощилась до дна. Осталась только нежная теплота, еще хранящаяся под пеплом. Моника испытывала всей глубиной своего равнодушия, что воспоминание о ней ушло навсегда.

Неожиданная простота, с которой Моника ликвидировала приключение во время танца, совершенно сбила с толку комика. Легкомысленно относясь к женской неверности вообще, он все-таки в первый раз испытал ее — так очевидно — на себе самом. На другой день в дансинге он не поверил собственным глазам, увидав Монику под руку с американцем.

Под меняющимся светом ночных лун — то лиловатым, то оранжевым, как пожар, — цепь непрерывных пар приводила к нему в ритмическом движении танго кольцо двух тесно сплетенных тел.

Моника подняла глаза и дружески кивнула, встретив его взгляд. По окончании танца она прошла мимо, направляясь к ложе, где восседал Пьер де Сузэ, с которым она приехала. Бриско с досадой пожал ее дружески протянутую руку."

"— Поздравляю! — саркастически сказал он, указывая на американца, скрывшегося в толпе, — вы не скучаете.

Она спокойно ответила.

— О, нет!

И, улыбнувшись его натянутой и иронической гримасе, прибавила:

— Скажите, Бриско, что тут необыкновенного, если в вопросах любви, — она запнулась, подыскивая слова, — женщина думает и поступает как мужчина? Надо привыкнуть к этому и принимать меня за то, что я есть, — за мужчину.

Ему хотелось сказать: за девку, но из вежливости он промолчал и добавил:

— За холостячку… Я знаю.

Несмотря на свою полную терпимость во всем, он оскорбился, но рискнул все-таки спросить:

— Мы встретимся при выходе?

— Невозможно, очень сожалею.

Мой спутник должен меня сейчас познакомить с Люсьенной Марнье, у нас назначено свидание.

— А-а!

Она пожала плечами на его вызывающую улыбку.

— Вы же познакомили меня с Эдгаром Лэром для пьесы Перфейля, и, однако, я не принадлежала ему. Люсьенна Марнье!.. Вы ее знаете?

— Еще бы! Кто не знает эту оригиналку? Красивая, с миллионами, на содержании у бельгийского банкира, с претензиями на аристократический вкус.