— В такие хоромы девушку привести опасно. Сбежит, факт сбежит, при первой же подвернувшейся возможности. Вряд ли Галка до сих пор тут.

Но все же Мариша постучала в дверь, принадлежавшую Сене. Кстати, та тоже глаз не радовала. Серая, какая-то погрызенная, она была явно ровесницей дома. Мариша подергала за допотопную ручку и неожиданно обнаружила, что эта развалина выполняет роль декорации. И за старой дверью, как за ширмой стоит совершенно новенькая железная дверь. Она была тут так неуместна, что Мариша некоторое время молча на нее пялилась, пытаясь сообразить, кому понадобилось ее ставить.

В конце концов Мариша все же нажала на звонок. Он загремел по дому. И тот мигом ожил. Из соседней двери выглянула маленькая сухонькая старушка и, ловко прикидываясь слабоумной, принялась выспрашивать у Мариши, кто она такая и что ей от Сенечки нужно. Пришлось представиться его сестрой, приехавшей в гости.

— Так вы из Мариуполя! — неожиданно обрадовалась старушка. — У нас там и правда свояченица живет. Или жила? Или все-таки живет? Вот ведь годы летят, ничего толком не упомнишь! А вот свои молодые годы я помню хоть куда! Просто удивительно, по минутам могу тебе перечислить, что в иной день делала.

Мариша молча ждала, когда ей удастся вставить словечко и спросить, где же Сенечка.

— Ключ-то возьми, — неожиданно прервала свое бормотание старушка и протянула Марише огромный ржавый ключ.

— Это мне еще зачем? — удивилась Мариша.

— Так от двери, от Сенечкиной, — произнесла старушка. — Самого-то его дома нет. А тебе же к нему попасть нужно. Так ты сама ключом дверь и откроешь. Ключ этот я вчера во дворе нашла. Бери! Хороший ключ!

Мариша на всякий случай покосилась на замок на железной двери и вздохнула. Ржавый ключ, который протягивала ей придурковатая старушка, не влез бы даже в замочную скважину. Он был совсем от другого замка, скорей всего, уже много лет назад отправившегося в переплавку. Мариша вышла на улицу. Настроение у нее было гаже некуда. Сенечку найти не удалось. Галку тоже. А Юлька в это время уже парится у следователя, и, возможно, ей уже предъявляют обвинение в убийстве. И ничем-то Мариша ей не сумела помочь. От этих грустных мыслей Маришу совсем развезло. Она выбралась на улицу, плюхнулась на серую, в пятнах плесени, полусгнившую лавочку и закрыла лицо руками.

Если бы Мариша могла слышать на расстоянии, то ее настроение ухудшилось бы еще в несколько раз. Потому что как раз в эту минуту Юлька вошла в кабинет следователя, поздоровалась и услышала в ответ:

— Проходите, садитесь, разрешите представиться: следователь Кукин. Буду вести ваше дело.

— Простите, как? — переспросила Юля, решив, что от волнения ослышалась.

И тут же поняла, что совершила ошибку.