Внутри играла музыка, и Алёна негромко подпевала исполнительнице:

– А ты не лётчик…[3]

Заводной припев понравился, куплеты же своими плевками в сторону Лубянки откровенно разочаровали. Сейчас все смелые стали, дохлого льва только ленивый не пнул, а вот раньше кишка тонка была, только рокеры чего-то там изображать из себя пытались, да и то не все.

– Привет, Сергей! – улыбнулась мне продавщица. – Давно не появлялся.

Я мог бы выдать что-то о разбитом сердце, тем более что Алёна и вправду была премиленькой, но, памятуя о её просьбе, от комплиментов воздержался и указал на прочертивший висок шрам.

– Сотряс заработал, две недели пить нельзя было.

Алёна озадаченно склонила голову набок, и серебристо-белая прядь упала ей на лицо, закрыв левый глаз. Стояла-то блондинка за витриной с кондитерскими изделиями, за отделом с бутербродами и водкой на розлив присматривала её напарница – полная тётка средних лет.

– Будь добра, взвесь полкило рулета с белковым кремом, – попросил я.

– Решил переключиться на сладкое? – улыбнулась Алёна с некоторым даже, как мне показалось, облегчением.

– Гости придут.

Рулет потянул на пятьдесят три пятьдесят; я дошёл до отдела с алкоголем и протянул продавщице мятую сотню, а на сдачу получил четыре странного вида десятирублёвых монеты с серебристым ободом и жёлтым кругляшом в центре. Их реверсы, как и оборотные стороны выданных сверху пятирублёвки, рубля и миниатюрных пятидесяти копеек украшал не герб, а изображение кремлёвской башни и купола какого-то дворца. При этом упоминался государственный банк СССР, да и год выпуска значился тысяча девятьсот девяносто первый. Надо же, не видел таких раньше. Вообще всё в армии пропустил.

Озадаченно бренча монетами в кулаке, я вернулся к Алёне с чеком, и блондинка наколола его на спицу, даже не взглянув на пробитую сумму.

– Держи! – отдала она мне завернутый в обёрточную бумагу и перетянутый шпагатом рулет.

– Слушай, ты же Рому знаешь? – спросил я, не спеша отходить от витрины. – Наш друг с Андреем, высокий такой, чисто хлопец деревенский, кровь с молоком.

– Знаю, конечно, – фыркнула Алёна. – Каждый день сюда как на работу ходит.

– А вчера вечером в твою смену заходил? Почему спрашиваю – не помнишь, сколько он выпил?

– Взял сто пятьдесят водки и стакан томатного сока, – указала продавщица на перевёрнутый стеклянный конус с краником, заполненный ярко-красной жидкостью. – А что?

– Да как-то сильно его развезло. Если только ещё где добавил…

– Он самую дешёвую водку брал, «Традиционную». Это новая какая-то, с неё многие резко пьянеют.

– Буду иметь в виду, – кивнул я и двинулся на выход.