– Одного понять не могу: если Мальцев о вас с Алёной узнал, почему ты только разбитой мордой отделался? Алёну убивать пришли. Всерьёз.

Пальцы судорожно стиснули рукоять бритвы, но разум возобладал над чувствами, я вытащил руку из кармана и налил коньяка, вновь только себе.

– Меня другое интересует. Откуда он вообще о нас узнал, а?

Опер скривил губы в презрительной улыбке.

– Ну ты на Штирлица никак не тянешь. Сам спалился и девчонку спалил, урод…

– Да сейчас! – оскалился я и кинул на стол сложенную надвое фотокарточку, мятую и перепачканную в крови.

Козлов разложил снимок, глянул на него и с какой-то даже брезгливостью отодвинул от себя.

– Где взял? – спросил он.

– Мальцев подарил на долгую память, – хмыкнул я. – А вот он где её взял, ты мне скажи.

– Везучий ты, Полоскаев, – покачал головой опер. – Ты ведь на складе был, когда туда шурин Мальцева с братвой заявился, так? Что там у вас произошло? Мне о трёх трупах доложили, это не шутки.

Я проигнорировал вопрос и уточнил:

– Взяли их?

– Рустама Садыкова с тремя пулевыми повезли в реанимацию, должны откачать. Его сообщники обстреляли опергруппу и скрылись до прибытия подкрепления. Так из-за чего у вас там всё началось?

Мне бы встать и уйти, но не было сил. Коньяк и пара таблеток анальгина подействовали наилучшим образом и боль стихла, шевелиться не хотелось. Как не хотелось и откровенничать с опером. Глотку ему вскрыть хотелось – это да.

Стремясь подавить сие навязчивое желание, я спросил:

– Скажи лучше, что произошло здесь.

Козлов пристально глянул на меня и косо усмехнулся, налил себе коньяка и выпил на этот раз сразу, без всяких выкрутасов.

– Алёна открыла дверь и получила по голове обрезком резинового шланга с прутком арматуры внутри. Наверное, её собирались изнасиловать, прежде чем убить. Я чинил сорванный кран, вмешался… – Опер запнулся и вновь перешёл на суконный язык рапортов: – Когда злоумышленники попытались завладеть табельным оружием, был вынужден открыть огонь на поражение. Один из нападавших умер на месте, второй попытался скрыться с места преступления, спустился на первый этаж, где и скончался от полученных ранений, не совместимых с жизнью. Что касается тебя, то хочешь – верь, не хочешь – не верь, но Мальцеву фотографию передал не я.

– Кто тогда?

– Да кто угодно! Его не мы разрабатывали, просто доступ к делу из-за взрыва получили! – Опер болезненно поморщился и скособочился ещё больше. – Ты пойми, Полоскаев, мне эти все интриги просто не нужны были. Мог я подставить тебя под удар для пользы дела? Да мог, чего уж душой кривить? Только зачем?! Со вчерашнего дня мы отрабатывали возможную причастность к взрыву Рустама Садыкова. Установили за ним наблюдение, он вывел на Симака.