С самого детства. Даже когда случались в жизни поражения – все они были лишь раздражителем, трамплином для новых успехов. Все эти дурацкие олимпиады… «молодая надежда России»… «будущая гордость отечества»… Училище, космофлот… Да, никаких особых жизненных амбиций у меня не было. Зато уверенность в том, что любое начатое дело окончится победой – никогда меня не оставляла. Даже когда я сажал несчастную «Спираль» на шоссе – под всей паникой, под злостью и покорностью судьбе оставалась уверенность – справлюсь.

Победителей не судят, но почему я решил, что смогу победить и в этот раз?

Если цивилизация Тени окажется еще большим злом, чем Конклав и обитатели Родины? Если мы просто не в силах будем ее понять – как, возможно, случилось и с Геометрами? Если эти планеты – пусты?

И последнее предположение казалось все более и более обоснованным.

Данилов начал насвистывать мелодию, безбожно фальшивя, и я узнал ее не сразу. «На пыльных тропинках далеких планет»… Впрочем, следов мы не оставляли – эта планета казалась хорошо убранной и пропылесошенной.

До той точки, которую корабль обозначил как «нехарактерную структуру», оставался какой-нибудь километр.

Но я не видел там ничего, абсолютно ничего. Никаких сооружений, никаких энергетических вихрей, ничего, что только можно было бы принять за проявление иного разума."

"Равнина. Пригорок. Звездный свет. Мы шли вперед, счетчик по-прежнему уверенно вел нас, но с каждым шагом меня все больше и больше охватывало отчаяние.

– Мне очень жаль,– вдруг сказал Данилов.– Петр, ты слышишь?

До боли в глазах я всматривался в залитую разноцветным сиянием пустыню. Может быть, за холмом?

Вот только что там может скрываться?

– Мы вполне можем исследовать другую подобную аномалию,– произнесла Маша.

– Или полетать над планетой. Корабль же способен на атмосферные полеты?

Это было сказано вполне доброжелательно. Примерно с тем же снисхождением я отнесся к Маше и Данилову после их пленения – когда они убедились, что выхода нет и сопротивляться не стоит.

Только счетчик молчал. Топал вперед, целеустремленно и неутомимо. Он-то и впрямь был на моей стороне, вряд ли их цивилизацию устроит альянс Земли и Геометров, а уж тем более – потеря привилегированной роли живых суперкомпьютеров.

Но неужели он еще не понимает – орешек оказался нам не по зубам? То, что напугало Геометров, останется для нас непостижимым… значит, мы не сможем вмешаться в надвигающиеся события.

– Карел, ты видишь там хоть что-нибудь необычное? – спросил я.

Рептилоид ответил не сразу. Остановился, задрал голову. Потом попросил:

– Возьми меня на руки.

Я поднял его, со странным ощущением – в моих руках, укрытые в маленьком теле, были сейчас два разума… вероятно – одни из самых острых в галактике. Плоть хрупка.