Только я стал бы последним, кто скажет об этом. Пусть скользит по мокрым бревнам босыми ногами, упирается в непослушное весло, зная, что правит домой.

Кэлос собрал рюкзак, закинул на плечи. Он так и оставался в одних шортах, ночная прохлада ему была нипочем. Дари надел свитер. Я стоял в сторонке, наблюдая, как они собираются.

Вроде бы предполагается, что я пойду с ними? Или короткое гостеприимство на плоту вовсе не предполагает приглашения в дом?

– Тебе формальное приглашение нужно? – деловито спросил Кэлос.

Неловкость сразу рассеялась.

– Не обязательно. Вы теперь от меня долго не отделаетесь,– нагло заявил я.

Тропинка через лес была узкой, но вполне заметной. Видимо, пользовались ею часто. Метров в десяти от реки я заметил, что стволы деревьев поблескивают в звездном свете – тонким, искрящимся мерцанием, будто тонко истолченное стекло в луче фонарика…

– Мама дорогу пометила? – спросил Кэлос сына.– Как полагаешь?

– Нет, это я сам, перед тем как уезжали.

– Молодец.

Мне снова стало чуть-чуть горько и завидно. А кому я завидовал больше, Кэлосу или Дари – не знаю.

Может быть, их дурацкая Тень и впрямь позволяет добиться счастья? Ну, пусть не везде… так идеального общества не бывает.

Может быть, хоть этот мир предназначен для жизни.

– У вас много городов? – спросил я по неведомой ассоциации.

– У нас их совсем нет.

Дари взялся за руку отца:

– Папа, а в городе интересно?

– На мой взгляд – не очень.

– А почему люди на других планетах строят города?

– Они боятся одиночества.

Минуту мальчик молчал. Потом спросил:

– В городе одиночества нет?

– Там только оно и есть. Но этого не замечаешь.

Я не удержался и вступил в беседу с таким же детским энтузиазмом, как Дари:

– У вас все так считают, Кэлос?

– Да.

Конечно.

Дари оторвался от отца и схватил за руку меня. Похоже, обращаться по имени он стеснялся и считал прикосновение лучшим началом беседы:

– А ты привык жить в городах?

– В общем-то, да. Только твой отец прав, это не лучшее место для жизни.

– Ты военный? Как папа?

Мне показалось, что Кэлос искоса глянул на меня.

– Я совсем недолго воевал,– осторожно сказал я.– Это скверная штука, война.

Черт, да что за прописные истины я изрекаю! Воскресная проповедь для инопланетных малышей…

– Ага.

И папа так говорит,– согласился Дари.– Все, кто воевал, так говорят. Только почему-то все они сами воевали.

То ли он размышлял вслух, то ли совсем не по-детски иронизировал.

– Петр, а тебе в детстве не говорили, что война – это плохо? Вот папу учили быть солдатом, он и воевал.

– Дари, не приставай к человеку…

– Вам неинтересно со мной разговаривать? – спросил мальчик.

Я вздохнул.

– Интересно. Дари, мне в детстве говорили, что война – мерзкая, но неизбежная штука. Что если хочешь мира, то надо готовиться к войне.