Ярко-розовые, как целлулоидные пупсы, атланты держали на плечах большие плетеные корзины, из которых свешивались гирлянды сосисок, торчали колбасы, рыбьи хвосты и французские батоны. «Торговый дом «Атлант»: продукты и деликатесы», — было написано на вывеске.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь, вошла в здание и оказалась в длинном узком коридорчике, в котором витал слабый, но отчетливый запах копченостей. В коридор выходило с полдюжины дверей — все, кроме первой, ближайшей к входу, были закрыты, поэтому я не выбирала, куда мне сунуться.

— Доброе утро, — в меру приветливо сказала я мужчине, который телосложением и цветом костюма был очень похож на кузнечика-богомола.

Сухощавый дядечка с узким длинным лицом, прорезанным скорбными вертикальными складками, поднял на меня большие печальные глаза бездомного спаниеля, сморгнул невидимую слезу, встал из-за стола, на котором помещался компьютер. Дядечка работал за ним: сложив пальцы «пистолетами», оттопыренными указательными наносил редкие удары по кнопкам клавиатуры. Неожиданно глубоким голосом он звучно возвестил:

— Привет вам!

Я и в самом деле почувствовала себя несколько «с приветом».

Интересно, тут всех так оригинально встречают? На всякий случай, чтобы соответствовать ему по тону и стилю, я тоже выпрямилась во весь рост и красивым меццо-сопрано напевно произнесла:

— Приветствую вас, уважаемый! Могу ли я просить оказать мне содействие?

Вселенская скорбь на лице человека-кузнечика уступила место сдержанной радости.

— Не откажу в помощи ближнему своему, — возвестил дядечка.

Я прищурилась, всматриваясь в беленький прямоугольничек бейджа на кармане его пиджака: «Михаил».

Михаил — и все!

— Могу ли я просить вас, уважаемый Михаил, сопроводить меня в отдел кадров или же указать мне туда путь? — спросила я, невольно начиная изъясняться в витиеватом и нарочито прочувствованном стиле, ствойственном моему собеседнику.

— Един наш путь, сестра моя! — воскликнул Михаил, уже откровенно ликуя.

Я лично не видела никакого повода для неуемной радости, но тоже изобразила солнечную улыбку. И уже совершенно автоматически, просто потому, что это слово само собой просилось в качестве точки в столь странном диалоге, я воскликнула:

— Аллилуйя!

— Пойдем же, сестра! — с подъемом вскричал Михаил, тепло пожимая мою руку.

— Имя, сестра, имя! — машинально пробормотала я.

Не желая озвучивать свое настоящее имя, я решила сочинить себе псевдоним. И тут же придумала его, посмотрев на компьютерную клавиатуру:

— Клава! Меня Клавдией зовут.

— Я тебя, Клава, в отдел кадров веду, — по-свойски сообщил мне человек-кузнечик. — Вообще-то набор персонала курирует лично директор, но к нему тебе соваться не стоит.