Я сдернула с ограды вольера вторую тряпочку — серенькую, очень похожей конфигурации и тоже со швом и ярлычком с буковкой!

— Вот теперь я действительно знаю все! — ликующе объявила я подруге.

— Кроме итальянского языка, — съязвила Ирка.

— К черту итальянский! Помнишь, Галина жаловалась нам, что Андрюха на прошлой неделе пришел домой поздно ночью без трусов? Так вот, теперь я знаю, что с ними случилось!

— С трусами? — заинтересовалась подруга.

— С трусами и с самим Андреем! Помнишь, той ночью, когда мы якобы собирали сакуру, неопознанная нами в тот момент личность, оказавшаяся впоследствии Андреем Семиным, ударила тебя ботинком по голове?

— Хотела бы забыть, но не могу, и это омрачает мою светлую память о покойном, — насупилась подруга.

— Можешь успокоиться, с Андрюхой за тебя той же ночью поквитался Томка! Он не просто сбежал по своим собачьим делам, он догнал твоего обидчика и тяпнул его за задницу точно так же, как позднее тяпнул автора назаборной записки. И это не просто тряпка. — Я потрясла лоскутом. — Это кусок Андрюхиных трусов! Я видела такие на нем в ту ночь, когда убили Диму. Думаю, наш покойный приятель Семин перед тем, как забраться в дом, переоделся в спортивную форму, а обычную одежду где-то припрятал. Томка настиг его как раз в момент обратного переодевания, еще без штанов, так что от собачьих зубов пострадало только белье. Пришлось Дусе шагать домой в джинсах на голое тело.

Ирка завертела головой, отыскивая виноватым взглядом овчарку:

— А я-то думала, что Томка удрал от меня на свидание к какой-то псине!

— А серенькая тряпочка — это, вероятно, лоскут, выдранный Томкой из исподнего автора назаборной «пугательной» записки, — рассудила я. — Надо рассказать об этом нашим сыщикам, — решила я.

Звонкий хлопок закрываемой автомобильной дверцы заставил меня заторопиться.

— Потапов, стой! — Я повысила голос, надеясь, что меня услышат за воротами. — Не уезжай, погоди!

— Задержи его! — крикнула Ирка.

Позже она уверяла, что отдала это распоряжение мне, так как я находилась к выходу со двора ближе, чем она, и потому могла выскочить за ворота быстрее. Однако Томка принял сказанное на свой счет. Введенный в заблуждение нашим волнением, пес отреагировал на команду мгновенно: с разбегу прыгнул на крышу собственной будки и уже с нее с пугающим рычанием перемахнул за забор.

За оградой послышался испуганный вскрик, превратившийся в многоголосую матерную ругань. Я распахнула калитку и пролетела сквозь нее аж до середины улицы: сзади меня, как поршень, толкала Ирка.

— Что случилось?! — оказавшись за воротами, в один голос закричали мы с подругой.

Ответом нам была затейливая ругань Потапова, с которой странно контрастировал радостный хохот Лазарчука.