Доведя меня до исступления своим коварным языком и движениями его внушительным сообщником снизу, Хейден кладет руки мне на бедра и, придерживая зад, изучающе смотрит на меня.

— Ты трахалась с ним, Котенок?

Я вскрикиваю, потому что в этот момент он резко опускает мою задницу вниз, одновременно толкаясь вверх бедрами, словно хочет познакомить свой член с моим желудком. О чем он говорит вообще? С кем трахалась? Я тут пытаюсь не стонать слишком громко, чтобы весь персонал гостиницы не сбежался в мой номер.

Звезда повторяет манипуляцию, заставляя меня жмуриться и всхлипывать, и снова требует:

— Отвечай, Котенок. Сколько раз тебя трахал черепаха Пежо?

Оу. Любопытный дом пытается выбить из меня признание членом.

Не дожидаясь его последующих движений вытягиваюсь струной и сама опускаюсь вниз, наблюдая, как чемпионские глаза ярко вспыхивают.

— Какая теперь разница, Хейден, — толкаюсь снова и, положив пальцы на соски, начинаю их поглаживать. — Я же не спрашиваю о твоих ночных похождениях.

Ох, как и приятно хотя бы ненадолго почувствовать себя на коне. В буквальном и переносном смысле. Когда титулованный скакун смотрит на тебя так, словно хочет боготворить и сожрать. Поэтому продолжаю двигаться на нем, упиваясь наслаждением и властью, до тех пор пока звезда с грозным рычанием не отрывает свой торс от кровати и не впаивает ладони мне в бедра.

— Блядь, отвечай, — задевает губами мой подбородок, натягивая мое тело на себя как резиновую куклу из секс-шопа, пока признание не вылетает из моего рта прерывистым мяуканьем:

— Да мы просто мультики посмотрели и все.

Хейден на мгновение прекращает свои скоростные фрикции и, зло прищурившись, заглядывает мне в глаза:

— Мультики?

— То что ты полторы недели имеешь меня во всевозможных позах, не означает, что я шлюха! — обиженно рявкаю.

В глазах Хейдена мелькает изумление, которое сменяется чем-то отдаленно напоминающее от радость. Он и правда думал, что я после одного ужина перед Кларком раздвину ноги? Пффф.

Сграбастав талию, звезда переворачивает меня на спину и нависает надо мной, так что его длиннющие ресницы касаются моего лица.

— Нет, я не думал, что ты шлюха, Котенок. — толкается в меня звездным болтом, а от проникновенных ноток в его голосе по коже бегут мурашки. Моя чертово сентиментальное сердце и его сообщница-вагина.

И затем обрушивает на меня поцелуй, оставляющий на простынях вместо меня лишь ванильное пятно. Ох, как же тяжело будет возвращаться в Рентон.