— Хорошо, — нетерпеливо прервал я бормотание Степана. — Можете идти.

Под его трусливо бегающим взглядом я уселся рядом с Катей и покровительственно вытянул руку на спинке дивана за ее плечами.

Ее реакцию отслеживал искоса, чувствуя себя каким-то маниакальным сталкером с раздвоением личности. Потому что часть меня воспринимала Катю своим основным жизненным приоритетом… а вторая раздраженно материлась:

«М-да… Да ты не просто влюблeн, Тeмыч. Ты болен! Иди другими бабами полечись — может, пройдет.»

Когда девушка не отодвинулась от меня ни на миллиметр, этот внутренний голос мгновенно заткнулся под шквалом какой-то тупой подростковой радости. Как у мальчишки, которому благосклонно улыбнулась самая красивая девочка в классе.

Идеально…

Я чувствовал себя сейчас идеально. Как будто был там, где и должен быть — на своем месте, рядом с ней. Как и она — со мной.

Осталось только и ее саму убедить в этом.

Глава 27. Субботняя традиция

Эти выходные до обеда проходили у меня, как обычно. В работе. Хотя после вчерашней экскурсии по рок-клубу «СуРок» я скорее недоспал, чем выспался. Так что продуктивно поработать удалось так себе, несмотря на пару-тройку чашек крепкого кофе.

В конце концов я плюнул на это дело и просто рванул за город к Андрею Батянину.

Пару раз в месяц по субботам он выделял некоторое время на простой коллективный сбор партнеров нашей Семeрки с посиделками-шашлыками. И никто его не пропускал без серьезной причины.

Каждый понимал, что это не просто какие-то шашлыки на природе. Это проверка на сплоченность руководящего состава.

Батя всегда держал руку на пульсе корпорации, и это всем внушало уверенность в ее незыблемости.

Я приехал последним — все уже были в сборе и нашли себе занятия по душе.

Боярка с Лебедой, как обычно, коршунами вились вокруг мангала и валяли дурака, сражаясь друг с другом при помощи шампуров. Короленко и Волчарин в отдалении беседовали с Батяниным — скорее всего перетирали последние новости криминального фронта. Это был излюбленный конeк обоих.

Один только Морозов реально отдыхал, вытянувшись на резной деревянной скамье во весь рост и блаженно щурился на хвойные кроны декоративных голубых елей. Седина на его голове отливала при дневном свете серебром, как будто часть волос вдруг покрылась инеем.

Никогда не спрашивал, откуда она взялась у него в таком молодом возрасте. Но краем уха слышал от его закадычного дружка Волчары, что к этому каким-то боком была причастна одна лживая шлюха, на которую Морозов чуть ли не молился, когда был зеленым юнцом[*].

Да уж, таким глубоким творческим натурам с женщинами реально нелегко. Слишком их идеализируют.

Я поприветствовал друзей и направился к нему.

— Здорово, Тeм, — сказал Морозов, уловив мое приближение боковым зрением.