Но сдерживать его не стал и под странным взглядом Кати дозвонился до управляющего.

— Олег Данилыч, на месте?

— Да-да, — быстро ответил тот и сразу отчитался: — В полицию насчет Вадима Досина я уже всe сообщил.

— Организуй мне завтрак на двоих с кофе, — проигнорировал я отчет, — и пришли кого-нибудь с ним в столовую…

— В столовую? — повторил управляющий, как озадаченный попугай. — Вы имеете в виду столовую для младшего персонала?"

"— Да, в столовую, ты не ослышался. Для сотрудников… И вот ещё что. Распорядись, чтобы кофеварку сюда купили. Нормальную. Кстати, ты в курсе, что местное печенье на вкус как картон?

— Э-э… понимаете, дело в том, что бюджет…

— Всe, давай, — прервал я ненужные оправдания. — Жду завтрак.

— Спасибо, Артeм Александрович! Спасибо! Спасибо! — наперебой заголосили официантки, жадно подслушавшие разговор. — Вы самый лучший директор на свете!

Мы с Катей заняли стол чуть подальше от их воодушевленных шепотков. Не прошло и двух минут, как шеф-повар прислал нам по чашечке кофе — черного и каппучино, — а к ним свежие горячие круассаны с шоколадной начинкой.

Позавтракать в этот бурный на события день я так и не удосужился, так что аппетит взыграл мгновенно. Хотя из-за своей зацикленности на девчонке голода до этого момента я не ощущал.

Мне повезло, что я сосредоточился сначала на своей порции и успел уничтожить ее, прежде чем снова переключил внимание на соблазнительную соседку. Потому что когда я бросил ленивый взгляд поверх белоснежного края кофейной чашки, всю мою расслабленность как рукой сняло.

Катя… ела. Просто ела свой круассан. И пила кофе. Но как она это делала!

Вряд ли девушка осознавала всю провокационность своих манер, слишком уж естественным и задумчивым было выражение ее лица. Зато я ощутил воздействие этой неосознанной провокации в полной мере. Когда она слизывала истекающую расплавленным шоколадом выпечку на уголках своего рта и с пальцев… или когда красиво складывала свои нежные розовые губки буквой «о», чтобы подуть на каппучино и втянуть пенку с корицей…

Вожделение раз за разом прошивало меня с головы до паха тягучими сладкими молниями, пока я — совсем уже каменный там, внизу, — неотрывно наблюдал за Катей и не мог отвести взгляд.

Мое странное внимание она почувствовала очень скоро. Как раз в тот момент, когда из проклятого круассана снова потекло.

Катя поймала внушительную каплю горячего шоколада быстрым движением языка и облизнулась. А мои паховые мышцы резко сократились, бешено распирая возбужденным содержимым ширинку.

— Может, попросить, чтобы вам принесли ещё одну порцию? — услышал я словно издалека.

В серых глазах напротив стоял невысказанный смущенный вопрос.