Неужели ты не воспользуешься этим шансом?.. Не договоришься со мной выступить по ти-ви, в прессе, а лучше – сразу в суде, где будет слушаться ваш бракоразводный процесс?.. Ведь тебе в таком случае точно присудят все. А Елена останется ни с чем. Ну, и я немного заработаю…»

Мария хотела произнести все это вслух, но что-то ее удержало.

А он твердо сказал:

– Прощаться с Лизой бессмысленно и не нужно. И правды ей знать не надо. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Поэтому прежде, чем мы расстанемся, вы должны мне пообещать.

– Что?

– Что сохраните эту историю в тайне.

Вот как!

Маша задумчиво произнесла:

– А я думала, вы другое попросите, чтобы я, наоборот, во всем призналась.

– Зачем мне это? – презрительно хмыкнул он.

– Как зачем? Вы же как раз разводитесь. И про супругу свою… Елену Анатольевну… уже много чего хорошего миру явили… А от самого эффектного отказываетесь. Почему?

– Ты что, совсем дурочка? – Макар внезапно перешел на «ты». – А Лиза? Если она узнает?..

– Ну и что? – пожала плечами Мария. – Про ее мать в газетах уже написали все, что можно… Лиза ничему не удивится. А вам эта информация здорово бы помогла. У Елены Анатольевны не то что дочку отберут, ее родительских прав лишат.

– Нет, – твердо произнес Кривцов. – Мне, конечно, абсолютно плевать на Ленку. Теперь. Но все равно: нет. Как бы Лиза ни относилась к своей матери, она не должна знать такого… о ней. И я прошу вас дать мне слово, что эта история никогда не выплывет на свет.

«А если я его не сдержу? Меня, как Настю, найдут мертвой?..»

Но говорить об этом Кривцову совсем не следовало. Особенно когда они вдвоем на яхте, посреди темного водохранилища… А главное: желтый уже не просто раздражает и слепит. Ей (как и маленькой Лизе тогда, в Анапе) хочется устроить истерику. Топать ногами. А больше всего: бежать отсюда. Бежать побежденной, униженной, какой угодно. Просто исчезнуть – как можно скорее. На любых условиях.

И Мария тихо произнесла:

– Хорошо, Макар Миронович. Я буду молчать.

А желтый цвет полыхнул последней ослепительной вспышкой и внезапно рассеялся.

Часы показывали двадцать минут пятого.

* * *Володин ждал Машу возле пристани.

Едва она села в машину, спросил:

– Куда тебя отвезти? Домой?

Знает уже, что хозяин ее уволил… Наверно, и когда сюда ее вез, тоже знал. А она-то, наивная, летела будто на крыльях. Свидание предвкушала…

– Нет. Не домой, – покачала головой Мария.

Слишком все неожиданно на нее свалилось. И совсем сейчас не хочется возвращаться в квартиру. Видеть родителей, которые как раз вернулись с работы. Отвечать на их неизбежные вопросы.

Нужно прежде выплеснуть злость.

И она попросила:

– Отвези меня на Преображенку. Там спортивная школа, я покажу…

Тренеру звонить не стала. На месте тот или нет – в любом случае ее пустят.