И написано в нем было:

Гражданка Балакина Карина Ивановна удочерена гражданином Долининым Николаем Аркадьевичем и гражданкой Долининой Натальей Николаевной с присвоением ей фамилии Долинина, имени Мария, отчества Николаевна, о чем в книге регистрации актов об усыновлении (удочерении) 1985 года апреля месяца четвертого числа произведена запись за № 48/40. Место регистрации: Преображенский ЗАГС города Москвы. Дата выдачи: 4 апреля 1985 года.

Маша вдруг вспомнила: как-то, еще в прошлом году, она свое свидетельство о рождении разглядывала – настоящее. И обратила внимание, что выдан документ только в середине апреля, хотя она родилась в феврале. Еще спросила тогда у родителей: почему так долго не получали?

А они, улыбаясь, ей рассказали, что никак не могли выбрать достойного имени для своей красавицы-дочери. Чуть не тысячу вариантов перебрали, пока подходящее нашли. И их потом в загсе даже оштрафовать пытались – потому что по закону новорожденному положено в течение месяца документ оформить. Но папа показал регистраторше Машину фотографию, и та сменила гнев на милость. Согласилась, что такой красотке подобрать хорошее имя действительно непросто…

Но, получается, они тут тоже наврали.

И как после всего этого любить людей, которые на самом деле ей – никто? Как продолжать им верить?..

Маша наконец выключила злосчастный суп – бульон давно выкипел, на дне остались подгоревшие рис с картошкой. Кастрюля тоже выглядела ужасно – вся почернела от копоти. В другой день девочка бы расстроилась, потому что мама всегда ругала ее за «безрукость», но сегодня ей было совершенно наплевать. Больше того: очень хотелось разнести к чертям весь любимый мамин уют. Все эти тщательно отполированные бокалы и хрустальные салатницы в горке, безупречный порядок мисочек и кастрюль, стройные ряды тарелок на сушке. Весь гармоничный, ладный, мещанский мирок, который оказался фальшивым до самого донышка.

Но Маша все же не стала ничего крушить. Просто поставила в раковину безнадежно обугленную кастрюльку. Бросила злосчастную папку на столе. Оделась. И ушла. Брела по знакомым улицам и вспоминала, вспоминала…

Вот детская площадка, совсем рядом с домом. Горка, качели, еще и шведская стенка, и турник. Мама рассказывала, что приходила сюда вскоре после родов. Ставила коляску под березой. И, пока ее кроха-дочь спала, пыталась подтягиваться, делать «уголок». Восстанавливала форму… Но она, получается, никогда не рожала. И восстанавливать ей было нечего. Зачем, зачем мама придумывала все это?!

И к чему были постоянные разговоры, что глаза у Машеньки абсолютно мамины и нос тоже ее, красивый и прямой, а вот пухленькие губки достались от папы. А русые волосы – от бабушки по папиной линии.