Но у нее один ответ: хулигана любого я и так завалю, а чтобы королевой Шаолиня стать – этого мне не нужно.

– А зачем, интересно, она в няни пошла?

– Вообще загадка… – задумался каратист. – Может, решила со своей гордыней бороться? Я ей давно советовал. У Машки ведь самооценка завышенная – слишком завышенная. Я ее спросил однажды: как думаешь, зачем нормальному парню нужно обязательно в армии отслужить? Она ответила: «Ну, чтобы стрелять научиться… характер закалить…» А я ей объяснил, что это ерунда! Армия нужна для того, чтобы научиться подчиняться. Потому что тот, кто не умеет приказы исполнять беспрекословно, не рассуждая, никогда и начальником хорошим не станет.

«Да ты философ», – иронически подумала Позднякова о собеседнике. И уточнила:

– То есть Маша, по вашему мнению, пошла в няни, чтобы характер свой усовершенствовать?

– Может, да. Может, нет, – развел руками он. – Я только предположил. А вообще никогда не угадаешь, чего Машке в голову взбредет.

– А она не мечтала… о романтических профессиях? – запустила пробный шар Евгения Юрьевна. – Допустим, в спасатели пойти. Или в ту же армию?..

– Ой, не смешите меня, – мгновенно откликнулся тренер. – Куда ей в армию? Это ж форму придется носить и приказы исполнять не рассуждая. А Машка у нас не выносит, когда ей приказывают. И одежки ультрамодные обожает. Ну, и всякие рестораны, маникюры, спа… Жить красиво, короче, хочет. Не в военном городке.

– А Джеймс Бонд – он разве не красиво живет? – улыбнулась Позднякова.

– Из Маши бы Джеймс Бонд не получился, – возразил тренер. – Агент – это в первую очередь выдержка. И нервы железные. Она не такая. Если взорвется – такого может наговорить!

– Для няни это плохо, – нахмурилась Евгения Юрьевна. – Дети ведь тоже довести могут. Особенно избалованные, из богатых семей.

– Не волнуйтесь, – заверил тренер. – Маша детей не особо жалует, но слабого никогда не обидит. Это у нее принцип. Она даже в спарринги отказывалась вставать, если у партнера уровень очевидно ниже. А ярость свою она на спортивный инвентарь выплескивает. Однажды так грушу измолотила, что та с потолка сорвалась, хотя там цепь – тысяча килограммов на разрыв!

– Это кто ж ее так довел? – заинтересовалась женщина.

– Да глупость какая-то, – пожал плечами тренер. – Пришла на тренировку заведенная, а потом вообще как взбесилась. Терзает грушу несчастную, орет: «На тебе, на, на, козел! Папик проклятый!» Я еще удивился: вроде бы никогда не встречалась она с мужиками в летах. С теми, кого папиками называют. Стою рядом, спрашиваю: «Что за папик-то, Маша?» А она – словно в трансе, вся красная, глаза горят, и орет во весь голос: «Да папаша мой, сволочь!» Ну, тут я совсем убедился, что не в себе она.