Потому что журналист ей говорит: расскажите, что случилось в вашем доме вчера.

– Ну, не знаю… – с сомнением произнесла горничная. – Журналисты к нам в то воскресенье никакие точно не приходили. И Настя из дома не отлучалась. Хотя я за ней не следила, конечно…

– Ну, раз есть запись, значит, был и журналист – или кто-то, кто заснял ее на видеокамеру, – пожала плечами Мария. – Иной вопрос – был ли секс с фигуристом? Или Настя все наврала? Как про Камасутру?

– Но с чего бы Настьке придумывать? – возразила горничная. – Тем более Ленка, я тебе скажу, все может. Она такая.

Ненасытная. Знаешь, у нее какое белье развратное есть? Давай покажу!

– Потом, – поморщилась Маша.

– Чего ты? – удивилась Кася. – Прямо с лица спала. Расстроилась? Но тебе-то что до всего этого? Подумаешь, сцепились богатые. Разве не прикольно?

– Совершенно нет. Только неприятно, – вздохнула Мария.

Обвела взглядом изысканный интерьер спальни. Пробормотала:

– В такой обстановке, казалось бы, живи и радуйся. А тут – грязь. На всю страну…

– Что ты хочешь: богатые тоже плачут, – хихикнула Кася.

И тут во дворе ослепительно вспыхнул прожектор.

– Хозяин! – ахнула Кася.

Прыжком вскочила с кровати. Выключила телевизор. Расправила покрывало. Произнесла:

– Быстро! Помчались! А то застукает здесь – костей не соберем!

* * *Жизнь несправедлива и безжалостна.

Только Евгения Юрьевна немного себя успокоила, что Кривцовы к ней никаких претензий не предъявляют и новая няня, Долинина, кажется, относится к своей работе добросовестно, – на свет явилась эта ужасная передача. «Расследование по максимуму». Центральный канал, прайм-тайм…

И на следующее же утро к ней в агентство явилась мадам Кривцова.

Как всегда безупречная, холеная и ледяная. Но хоть лицо бесстрастное, а голос тихий – в глазах плескался плохо скрываемый гнев.

Секретарша, конечно, пыталась пропищать, что начальницы нет на месте (тоже видела передачу и прекрасно понимала, какие могут возникнуть последствия). Однако Елена Анатольевна и словом ее не удостоила – уверенно проследовала в кабинет.

«Я пропала», – пронеслось в голове у Евгении Юрьевны. И она пролепетала самое нелепое, что могла сказать в подобной ситуации:

– Может быть, кофе?

Кривцова ответила одним лишь презрительным взглядом.

Приблизилась к столу хозяйки агентства. Швырнула на ее стол скрепленные степлером листочки – в них Евгения Юрьевна сразу же узнала свой договор. Стандартный документ – что агентство предоставляет, а заказчик Кривцова Е.А. принимает в свою семью няню такую-то. Анастасию Павлючкову, которая на деле оказалась совсем не тем человеком, за кого себя выдавала.

Евгения Юрьевна сжалась. Пусть бы Кривцова начала кричать. Обвинять. Выплескивать свой гнев.