— Если оставлю под ним плохой отзыв, так вообще в черный список отправят, — размышляет он, задумчиво потирая подбородок, — как думаешь, сделать?

— Что ты ко мне привязался? Я не пойму.

— Женечка, а чего ты хотела? Думаешь, я спущу твои выходки? Оставлю как есть то, что ты на меня заявление накатала?

— Это было за дело.

— Это было верхом идиотизма. Неужели думала, что все ломанутся спасать бедную несчастную Женю? Кому ты нужна?

— Никому, — выплевываю зло, вспомнив о том, как Денис сегодня игнорировал мои звонки, — тем непонятнее, почему ты ко мне пристал, как банный лист к заднице.

— Ну, как минимум из-за этой самой задницы, — недвусмысленно кивает на мои бедра, — я, видишь ли, привык получать, что хочу. И сейчас мне захотелось тебя.

— Что за бред? Вам не с кем совокупляться?

Он смеется.

— Есть. Только успевай паленую резину менять на остановках.

— Ну так меняйте! Развлекайтесь! Я-то вам для чего? Чтобы было кому присунуть на постоянной основе?

— Бедная Женечка, неужели все так плохо? — глумится он, делая щедрый глоток янтарного напитка. Виски, коньяк? Я в этом не разбираюсь, но очень надеюсь, что жижа попадет не в то горло, и он задохнётся к чертям собачьим. Но, увы. Седов отпивает еще пару глотков и одобрительно кивает, довольный вкусом. — Неужели так хочется, чтобы хоть кто-то имел тебя на постоянной основе?

Я краснею. Даже не так. Багровею. От смеси стыда, смущения и злости. Этот урод опускает меня каждой фразой, каждым своим взглядом, каждым жестом. Я просто кожей чувствую его отношение. Свысока. Будто он хозяин мира, а я просто кусок навоза, который прилип к его начищенным дорогим ботинкам.

Ему плевать и на мою задницу, и на прекрасные глаза и вообще на всю меня полностью. Упырь кайфует от самого процесса. От того, как загоняет меня в угол и прогибает под свои условия.

— Откройте дверь, — грозно требую и для верности еще указываю на замочную скважину.

— Сама откроешь, — бросает ключи на стол и снова пьет, глядя на меня поверх бокала. Наблюдает, испытывая терпение и выдержку, — ну что же ты стоишь. Вот дверь, вот ключ, бери да отпирай…

Чтобы его взять, мне придётся подойти ближе, а интуиция настойчиво подсказывает, что делать этого нельзя.

— Похоже, ты не торопишься уходить. Передумала?

— Еще чего, — фыркаю и, стиснув в руках сумочку, решительно шагаю вперед.

Седов только усмехается. Ему мои потуги кажутся смешными и никчемными.

Не глядя проскакиваю мимо него, хватаю ключи, сметая со стола портмоне из коричневой кожи. Оно не застегнуто и падает, раскрывая свои внутренности. Вижу там права, пластиковые карты, несколько пятитысячный купюр, выглядывающий из отсека для наличности.

Надо бы его пнуть, чтобы отлетел в сторону, но я на автомате поднимаю и швыряю обратно на стол. Чертова аккуратность.